Книга Энчантра. Тринадцать клятв, страница 120 – Кейли Смит

Но он мой.

Ее партнер. Ее возлюбленный. Ее муж.

Роуин шагнул вперед и прижался всем телом к ее спине. Его твердый член уперся сквозь брюки ей в поясницу, и она увидела в зеркале, как он протянул руку и обхватил ее за шею. Он осыпал поцелуями ее плечо, властно сжимая пальцы.

— Снова упрямишься, – пробормотал он. – Ты можешь либо послушаться, либо сказать, чтобы я прекратил.

Слушаться она не хотела. И не хотела, чтобы он останавливался. Когда-либо. В Женевьеве разгорелась внутренняя борьба, но потом она наконец медленно опустилась на колени. Роуин убрал руку с ее шеи, но продолжал стоять, когда она раздвинула колени, чтобы он мог получить доступ к ее лону сзади. Женевьева видела в зеркале, как приоткрылся его рот, как вздымалась грудь, когда он расстегнул брюки и спустил их, чтобы обнажить толстый член. Рельефные мышцы его живота напряглись, когда он сжал член в кулаке – раз, другой, третий – и татуировки заколыхались в такт его движениям. Именно тогда она заметила золотое колечко на головке.

Черт возьми.

Когда он, наконец, опустился на колени и прижался головкой к ее входу, Женевьева ахнула, почувствовав металл пирсинга. Роуин потянулся и ущипнул ее напряженный сосок, а потом намотал на руку ее волосы, чтобы притянуть лицо. Роуин запечатлел на ее губах обжигающий поцелуй и грубо дернул за локоны, вызывая громкий стон.

Он прервал поцелуй и сказал:

— Давай поиграем в новую игру. В молчанку.

Она застонала, когда его рука, лежавшая у нее на груди, переместилась к другому розовому бутону и принялась перекатывать его между большим и указательным пальцами – Женевьева чуть не кончила от боли и удовольствия. Он отпустил ее волосы и высвободил руку, чтобы расположиться у входа.

— Готова? – спросил он. – Ко всему?

Она нетерпеливо кивнула. Да. Пожалуйста.

Роуин рванулся вперед, и Женевьева подавила крик, чтобы избежать очередного наказания. Он был большим, а она – узкой, и потребовалось немного времени, прежде чем он смог погрузиться на всю длину. Он ободряюще поцеловал ее в висок, и Женевьева положила руку на живот, чтобы почувствовать его движение внутри себя. Он просунул руку между ее бедер и принялся рисовать ленивые круги над клитором. Наконец, он коснулся гладкого комочка нервов, она нечаянно вскрикнула от удовольствия.

Он вздохнул и покачал головой.

— Промолчать не получилось, проблема.

Он убрал пальцы с ее бедер и одним плавным движением сменил ее положение на члене. Прижал ее к себе так, что она уперлась лбом в листву, выгнув дугой спину, и принялся безжалостно входить в нее.

Женевьева впилась пальцами в землю – под ухоженные ногти забивалась грязь, но она изо всех сил старалась не издать ни звука. И чуть не проиграла эту битву, когда он больно сжал ее талию. Ей нравились легкие уколы боли, которые сменялись наслаждением.

Прошла долгая минута, наполненная исключительно его стонами, вцепившимися в нее пальцами и стуком их сердец, а потом он наконец снова ее приподнял. Его рука вернулась к ноющему комку нервов меж ее бедер и наверстала упущенное, доведя Женевьеву до оргазма за невероятно короткий миг. Он самодовольно усмехнулся, уткнувшись в ее плечо, когда она забилась в конвульсиях, пытаясь подавить крик экстаза, который рвался наружу.

Когда все закончилось, она откинулась на него, но он не остановился. Лишь продолжал лениво выводить круги по ее клитору – размеренный ритм его ласк теперь казался почти мучительным. Сквозь отяжелевшие веки Женевьева смотрела в зеркало – как он входит в нее снова, и снова, и снова, и ее грудь подпрыгивает от толчков. Она увидела красные следы, оставленные его пальцами на ее бедрах, и между ног снова потекла влага. С его губ сорвался нечеловеческий стон удовольствия. Они встретились взглядами через стеклянную поверхность, и Женевьева могла поклясться – никогда в жизни ее так не возбуждало ни одно зрелище.