Книга Энчантра. Тринадцать клятв, страница 114 – Кейли Смит

Женевьева кивнула.

— Мама никогда не рассказывала нам об отце – как она встретила его в Фантазме и проклятиях, которые разорвали нашу семью, или о долге, который она накопила на семейном доме. А потом она умерла и просто оставила нас здесь разбираться с этим самим. Она бросила нас, оставила меня совершенно не готовой к жизни.

Роуин скрестил руки на голой груди и задумчиво прислонился к комоду.

— Сложно осознать, что те, кто должен нас защищать, способны оставить самые глубокие шрамы.

Женевьева вздохнула. Она пыталась смириться с этим уже очень давно.

— Думаю, поэтому я так упорно хотела попасть в дом, несмотря на твои предупреждения, – призналась она. – Я хотела найти других таких же, как я. И встретиться с твоим отцом, потому что думала, что его близость к моей матери даст мне понимание, почему она… сделала то, что сделала. Но вместо этого я узнала…

— …что он такой же псих? – закончил Роуин.

— Да уж, – ответила Женевьева. Она попыталась вернуть легкое настроение. – Сколько осталось до полуночи?

— Меньше часа.

— Надо переодеться. Я точно не смогу бегать в этом платье.

— Женевьева?

Она снова взглянула на него.

— Да?

— У тебя еще два вопроса.

И я избегала их, большое спасибо.

— Кажется, пока что мне больше нечего спросить, – с преувеличенной небрежностью ответила она.

— Ложь. Ты неисчерпаемый источник вопросов, Женевьева Гримм, – заявил он.

Она пожала плечами.

— Может, источник иссяк.

Женевьева попыталась пройти мимо него. Он не пропустил.

— Ты раздражаешь, – фыркнула она.

— А ты играешь не по правилам, – парировал Роуин. – Хочешь доверительных отношений? Тогда задай мне вопрос. Давай.

«Почему секс без привязанностей дается тебе настолько легче, чем мне?» – подумала она, но смелости ей хватило на другой вопрос:

— Почему у тебя в столе спрятаны письма из особняка Гриммов? Мои письма.

Роуин замер, но прежде, чем он успел ответить, пробило полночь.

Перезвон позолоченных часов Энчантры давно стал для Женевьевы синонимом ада.

Когда они спустились на церемонию выбора, зубы Роуина были по-прежнему сжаты. И успели они буквально в последний момент.

Нокс появился в зале, будто вынырнув из пустоты.

— Я слышал, у кого-то сегодня день рождения, – произнес дьявол, ухмыльнувшись Женевьеве. – Надеюсь, вы загадали желание, миссис Сильвер.

— Моим желанием было больше никогда не видеть твоего лица, так что я весьма разочарована, – ответила Женевьева.

Улыбка Нокса потухла; Севин и Ковин рассмеялись. Роуин же упорно отводил глаза.

Эллин прочистила горло.

— У меня есть жетон, и я хочу его использовать, Нокс.

Нокс перевел взгляд с Эллин на Роуина и обратно, но ничего не сказал, когда Эллин достала красную рыбу – ту самую, из-за которой Женевьева и Умбра едва не расстались с жизнью. Только это была уже не рыба. Она превратилась в драгоценный камень размером с ладонь, выточенный в форме рыбы.

Эллин бросила жетон Ноксу, и тот ловко поймал его на лету.

— В этом раунде Эллин получает иммунитет, – объявил он. – А теперь остальные…

Он поднял Охотничий Клинок, как требовал обряд, к которому Женевьева уже успела привыкнуть, и на этот раз оружие устремилось прямо к Севину, который широко ухмыльнулся.

Нокс махнул ему рукой.

— Игра?

— Одиночное заключение, – ответил Севин и, подмигнув Женевьеве, добавил: – Считай это моим подарком на день рождения, Виви. Не благодари.