Книга Дом Вечности, страница 48 – Мара Вульф

— Я в курсе, – рычу я.

— Проценты на время выросли. – Он поднимает руки, словно притворяясь невинным.

— Я когда-нибудь оставалась должна? Завтра пойду на сбор, наберу достаточно и за сегодня, и за завтра, и за взятый долг.

— Как хочешь. – Деклан неохотно что-то набирает на планшете и открывает пункт выдачи времени.

С облегчением выдохнув, я прикладываю ладонь к камню и сразу чувствую, как поток времени наполняет меня, притупляя боль и усталость.

Вскоре Деклан прочищает горло:

— Этого должно хватить. Завтра у тебя куча дел. Нормы снова повысили.

Снова. Я хмурюсь. Отец так и не дал мне внятного ответа, зачем это нужно.

— Насколько?

— Каждый должен приносить на три дня больше. – Он пожимает плечами и прячет ключ под рубашку.

— В день? – Это огромная прибавка. До этого мы собирали восемь дней за смену.

— Не я устанавливаю правила, – говорит он. – Я лишь слежу за их выполнением.

— Понятно. – Я киваю ему на прощание и задумываюсь, как мне справиться со всем этим. Остается лишь надеяться, что Аттикус не будет каждый день настолько нас нагружать. Иначе мне придется выходить на собирательство по ночам. Я могла бы остаться поближе к башне или просто пробраться в какой-нибудь клуб. Но сначала я должна поговорить с отцом. Только с ним. И сделать это нужно прямо сейчас.

Как и ожидалось, воздушный командир находится в своем кабинете. Валериан в приемной молча кивает, пропуская меня. Видимо, по моему лицу понял, что сейчас не время для шуточек. Я прохожу через порог и закрываю за собой дверь.

— За что? – спрашиваю я тихо, хотя мне хочется кричать. Обратный полет добил меня, а каждая минута в молчаливом сопровождении Аттикуса только подливала масла в огонь. – Почему ты вернул его сюда? Зачем ты так со мной поступил?

Отец кладет ладони на стол.

— У меня не было другого выбора.

Его слова немного сбивают мой настрой.

— В смысле? Кроме того, чтобы скормить меня ему? Чтобы он изводил меня, пока я сама не пойму, где мне место?

— Твое место там, где ты лучше всего служишь Хроносу, – строго напоминает он мне.

Я моргаю, пытаясь унять жжение в глазах.

— То есть собирательницей. – Плакать уж точно не собираюсь. Сегодня я уже дошла до предела физических возможностей. Эмоциональный предел тоже, казалось, скоро наступит.

Отец встает, обходит стол и прислоняется к его краю.

— Не собирательницей, – медленно говорит он. Морщины у него на лбу, которые в последнее время появляются все чаще, становятся глубже. – Я скажу тебе кое-что, но это не должно выйти за стены кабинета. Мне стыдно, что не сделал этого раньше. Я сопротивлялся, как мог, надеялся найти другой выход. Не хотел перекладывать на тебя такую ответственность. В глубине души я до сих пор против того, чтобы подвергать тебя опасности, но я обещал, что поговорю с тобой.

Я хмурюсь:

— Говоришь загадками. При чем тут возвращение Аттикуса?

— Садись. – Он кивает на кресла у окна.

Я сажусь в одно из них. Отец подходит ближе и наливает мне воды. Я жадно выпиваю ее – воздух здесь тяжелый от вечной пыли, которую ветер приносит с южных пустынь.

— Ты слишком быстро выросла, – задумчиво говорит он. – Но для меня ты навсегда останешься малышкой. – Он делает паузу. – Прости, если слишком сильно тебя оберегал. Когда твоя мать покинула нас, я хотел заменить тебе ее. Поэтому долго не мог решиться рассказать всю правду. Ты была так юна. А потом… потом ушел Аттикус и разбил тебе сердце.