Книга Дом Вечности, страница 35 – Мара Вульф

Я поднимаюсь из-за стола и вежливо прощаюсь. Даже Эмбер кивает мне – через силу.

— Хорошего вечера, – говорю я.

В ответ мне доносится вежливое бормотание. Не успеваю я дойти до двери, как слышу за спиной шепот Эмбер:

— Ты должен прекратить этот фарс, отец. Она всего лишь собирательница. Выше головы ей не прыгнуть. Я не понимаю, на что ты рассчитываешь.

Отец тяжело вздыхает, а я до боли прикусываю губу. Как бы мне хотелось, чтобы он хоть раз заступился за меня. Но он никогда этого не делает. Даже в детстве, когда ее истерики приводили в ужас весь дом.

— Может, кто-нибудь все-таки проводит Эйвери? – раздается голос Аттикуса. – В конце концов, она травмирована.

Я едва не оступаюсь от удивления. Неужели я выглядела настолько жалко?

— Она справится, – жеманно хихикает Эмбер. – Предложишь ей помощь – она на тебя еще и накричит.

Ну, тут она права. Я задерживаю дыхание до тех пор, пока не подхожу к лестнице, ведущей к гнездам пегасов. Есть только одно место, где я сейчас по-настоящему хочу оказаться. Боль в плече действительно усилилась, но я списала это на напряжение, а не на травму. Мне срочно нужно отвлечься.

Запах свежей соломы захватывает меня, когда я распахиваю дверь. Тишину вокруг нарушают лишь звуки ленивого пощипывания сена и легких шорохов. Пегасы накормлены. Шторма в эту ночь не предвидится. Хотя это может измениться в любую секунду. Но сегодня дежурит вторая когорта. Двигаясь по проходам, я нежно поглаживаю Ареса – огромного пегаса Роуэна – по широкой белой отметине на лбу. Улыбаюсь, когда Калипсо в нескольких гнездах от него поднимает голову.

— Привет, – шепчу я и сажусь на краю ее гнезда. Когда она приподнимает крыло, я осторожно забираюсь к ней и прижимаюсь к ее боку. Мне хочется плакать, потому что я совсем не та, кем всегда хотела стать. Ни крутая, ни взрослая. Лишь напуганная и разбитая. Одна слеза скатывается по щеке, но я яростно стираю ее. Только здесь, рядом с Калипсо, я позволяю себе быть слабой. Калипсо никогда не оценивает и не осуждает меня. Когда-то я думала, что и Аттикус будет таким же. Но он меня осуждал. В конце концов, он решил, что наши отношения ничего не стоят. Так что лучшим его решением было просто уйти и бросить меня. Поверить не могу, что он действительно так сказал. Пока окончательно не разрыдалась, я быстро встаю на ноги, хватаю щетку и начинаю вычесывать шерсть Калипсо.

— Ужин у отца прошел ужасно, – рассказываю ей, стоя на коленях в сене. – Лучше бы я вообще туда не ходила. Аттикус тоже там был.

Калипсо расправляет крылья, позволяя мне вычесать их снизу. Она обожает это. Будь она котом, точно бы замурлыкала.

— Если бы я могла, то все бы бросила, – шепчу я. Но это глупо. Я не могу позволить ему разрушить мою жизнь. И все же одна лишь мысль, что я буду зависеть от его мнения, заставляет меня трястись от ярости.

Калипсо тихо фыркает, будто соглашаясь со мной. Она всегда была так терпелива со мной, хотя в начале пути я была далеко не лучшей наездницей. Изначально Калипсо принадлежала матери Аттикуса. Но та умерла при его рождении. Когда Аттикус приехал обучаться в Акинфос, он привез с собой Персея – пегаса своего погибшего отца – и Калипсо. Он летал на них по очереди, пока однажды не предложил мне заботиться о ней. Вскоре после этого он начал учить меня летать – к ужасу моего отца. Но Калипсо сама меня выбрала. И это все решило. Я любила летать с Аттикусом. Но это отличалось от тех ощущений, когда он покрывал мое тело поцелуями и заявлял на меня права. Мои руки дрожат, как и всегда, когда вспоминаю об этом. О страсти между нами, о его дыхании, хриплом голосе и горячем теле, когда он прижимался ко мне так, что между нами не оставалось ни одного миллиметра. О его губах, его шее, его коже. Я никогда больше не испытаю ничего подобного, независимо от того, сколько декад проживу. Потому что больше никогда не позволю кому-то иметь такую власть надо мной. После его отъезда я боялась, что он заберет Калипсо с собой в Бакту. Но он этого не сделал. Интересно, потребует ли он ее теперь?