Книга Провидица. Наперекор судьбе, страница 17 – Янина Наперсток

Тео не сомневался, что привезенное им послание связано с этим. Шесть лет назад в аналогичной ситуации отец ощутимо пополнил казну за счет гвартийского золота, да еще и украсил парк старинными мраморными скульптурами. Вряд ли Физель обладает столь неограниченными богатствами, чтобы повторить сделку. Обо всем этом Тео подумал, пока граф Эскапе в красиво закрученных фразах разливался соловьем, приветствуя хозяина.

Физель, крупный и довольно тучный мужчина, если и был моложе Саймона Третьего, то ненамного. У него был умный, пробирающий взгляд, и Тео даже показалось, что он с трудом выносит всю эту пространную, ничего не значащую речь, положенную по этикету.

Рядом с королем Гвартии сидела его супруга, высокая и такая худая, словно сама страдала от обрушившегося на страну голода. Впрочем, вуаль скрывала красивое лицо, и женщина явно вникала в то, что происходит вокруг, в отличие от мачехи Тео, которая откровенно страдала на подобных официальных мероприятиях и с трудом сдерживала зевоту.

Справа же от трона стояла принцесса Айла, единственный ребенок королевской семьи. Рослая, в мать, она, несмотря на статность, имела весьма выдающиеся округлости.

Тео постарался не задерживать на ней взгляд, а то мало ли что подумают. Айла вошла в брачный возраст около года назад, и наверняка Физель ей тщательно подыскивает достойного в его понимании мужа.

Наконец красноречие Эскапе иссякло, и он отступил, давая возможность говорить принцу.

— Ваше величество, мой отец, его величество Саймон Третий, король Сольяди, шлет вам искренние пожелания в благоденствии и это письмо, — Тео сделал несколько шагов вперед и передал королю Гвартии свиток. — Также сейчас в гавани разгружают зерно, муку, растительное масло и прочие продукты — все это акт безвозмездной помощи вашему народу.

«И наверняка залог будущей выгодной сделки», — подумал про себя принц, но вслух, конечно, такую крамолу не произнес. Все ведь и так всё понимают.

Физель кивнул и руками, унизанными перстнями, легко сломал печать и развернул послание.

Сначала его лицо ничего не выражало, потом Тео заметил, как на переносице короля образовалась напряженная складка. Он поднял на принца тяжелый взгляд и долго смотрел в упор, словно стараясь прочитать его мысли.

Тео хватило силы воли выдержать этот взгляд и не отвести глаз. В конце концов, что бы там ни было в письме, он в этом принимает участие лишь как посланник. А затем Физель повернулся к дочери и, передав письмо ей, проговорил:

— Что ж, я напишу ответ его величеству завтра. Пока же будьте нашими гостями. Мингут, — обратился он к одному из мужчин своей свиты, — выделите послам Сольяди лучшие покои.

Тео хотел вернуться на корабль, но знал, что не стоит противоречить королям в мелочах. Желает Физель, чтобы они с Эскапе дождались ответа в замке, — так и быть.

После официального приема дали шикарный банкет, на котором, естественно, не ощущалось бедственного положения страны. Ох уж эта гвартийская гостеприимность! Принц бы запросто пережил без семи перемен блюд, тем более что Физелю, который ждал от Сольяди помощи продовольствием, незачем было пускать послам пыль в глаза. Но традиции! Все их свято чтут, и, наверное, это правильно.

Ужин закончился небольшим выступлением танцовщиц, потом пела местная прима и лично принцесса сыграла на необычном для Тео музыкальном инструменте, напоминающим лежачую арфу. И только потом гостей проводили наконец в их комнаты.