Книга Маврика, страница 74 – Инесса Мизер

«За что мне это?» — шептала она со слезами на глазах. Может, это наказание? Или насмешка судьбы — дать чувство тому, кто привык только брать? А может, как раз потому, что сердце у неё слишком чёрствое, ей и дано это чувство — чтобы растопить лёд, который она годами наращивала вокруг себя.

Она вспоминала, как когда‑то с гордостью думала: «Я другая. Мне не нужны эти слезы и сопли». Теперь эта гордость казалась неудобной, ненужной. Любовь не просила разрешения, не ждала, пока Вейра станет достойной её. Она просто пришла — неуклюжая, горькая, полная вины и стыда, и требовала, чтобы Вейра посмотрела ей в глаза, посмотрела внутрь себя.

А самое страшное было в том, что любовь эта, возможно, вовсе и не должна быть взаимной. Может, Тарк никогда не скажет ей тех слов, что она слышит во сне. Может, для него она навсегда останется той, кто сломала чужие жизни, не моргнув глазом. И от этой мысли внутри всё сжималось так, что хотелось закричать, но гордость не позволяла ей это сделать.

— Я не прошу, чтобы он меня полюбил, — тихо сказала она, будто кто‑то невидимый мог её услышать. — Я прошу только права попытаться всё исправить.

Она сидела, обхватив колени, и перед глазами снова и снова вставала та проклятая скала — острая, равнодушная, будто сама судьба выточила её, чтобы стать границей между «до» и «после». Ветер тогда выл так, что заглушал даже мысли, а сестра стояла на краю, бледная, растерянная с тем самым взглядом, который Вейра ненавидела больше всего: взглядом человека, который всё ещё верит в правосудие.

«Прыгай», — сказала она тогда. И сестра прыгнула. Потому что выбора не было: Вейра сама сожгла все мосты, выстроила вокруг неё стены из своих правил, из своей власти, из своего страха потерять контроль. А ведь всё началось с простого: сестра сказала, что хочет любить, хочет быть с тем, кого выбрала сама. И для Вейры это прозвучало как предательство — буд-то любовь была чем‑то, что можно раздавать только по её воле.

Вейра закрыла лицо ладонями, но воспоминания не прятались. Она видела, как сестра летела вниз, видела этот короткий миг, когда время будто застыло.

А потом её нашли. Живую. Потрёпанную, исцарапанную, с волосами, спутанными ветром и кровью, но живую. И в этом было столько несправедливости, столько насмешки судьбы: Вейра хотела сломать её, а жизнь просто встряхнула и поставила на ноги. Пришлось притвориться, что она рада её возвращению. А внутри всё кричало от напряжения. Ведь в общине она сказала всем, что сестра будто испарилась, пропала без следа — так убедительно, что никто не посмел задавать вопросы. Теперь же приходилось играть новую роль: заботливой, любящей сестры, которая столько ночей не спала от тревоги. А Маврика ничего и не помнила. В её глазах была пустота, мягкая, словно туман, за которым ещё прятались воспоминания, но пока не хотели выходить. Она смотрела на Вейру, будто пыталась угадать в знакомом лице что‑то важное, но не могла ухватить.

— Ты сестра мне? , — спросила Маврика. — Я ничего не помню или возможно хотела забыть? …

Вейра шагнула ближе, но не коснулась её, словно боялась обжечься.

-Ты сестра мне! И всегда ей останешься, ради тебя я готова на всё. - эти слова дались ей с трудом. Но нужно было поддерживать иллюзию доброй любящей сестры.