Книга Цвет любви - рыжий!, страница 12 – Наранга

Чуть дальше ее догнала женщина в ярком сарафане с двумя ведрами на коромысле. На вид ей было лет под шестьдесят. На энергичном и загорелом лице резко выделялись бледно-голубые глаза.

Алиса аж вздрогнула от ее взгляда. «Прям как у Байкала!» — вспомнила она соседского пса-маламута.

— А ты, должно быть, Любавина внучка? — спросила женщина, ставя ведра на землю и заправляя под платок выбившуюся седую прядь. — Наслышаны… А я вот Аграфена, соседка ваша. Рассказывала она тебе про тетю Груню? Про тебя вот рассказывала — уж так ждала, так ждала. Ну что, нравятся тебе наши места?

— Очень! — искренне выдохнула Алиса. — Такая красотища, такая тишина… Воздух… Невозможно надышаться! И чудеса кругом… Цветы эти… Кот вот…

— Тишина-то она тишиной, — загадочно усмехнулась тетя Груня, ловко взваливая коромысло на плечо, — а жизнь тут, милая, кипит, бурлит. Да только не все и не всякому видно. Ты у бабушки побольше присматривайся да прислушивайся. Она у нас… особенная. Ну ты беги, беги, солнышко, домой. Молочко от моей Зорьки там тебя уже дожидается.

Распрощавшись, Алиса отправилась назад. Отворила калитку, прошла по разноцветным камешкам, уже почти ступила на крыльцо… и поняла, что не в силах удержаться, страсть как хочется еще раз заглянуть в бабушкин сад-огород. Прошлись-то сегодня только по малой его части.

Заглянула — и опять поразилась, как такое может быть. Сельскохозяйственный хаос, абсурд — но все растения, кажется, не просто живут рядом, а находятся в идеальном симбиозе, поддерживая друг друга.

Крупные, налитые соком помидоры краснеют прямо в кустах черной смородины. Огурцы вьются по орешнику, который одновременно служит опорой для фасоли и душистого горошка с нежнейшими ароматными цветками. Огромные сказочно-яркие тыквы и налитые кабачки лежат у самых корней старой яблони, усыпанной спеющими плодами, и ничуть не мешают им ни высокие пучки серебрянки, ни ползучая ежевика.

Словно кто-то взял да полил землю чудесным удобрением, а заодно и наполнил воздух невидимыми лучами — иначе как объяснить такую пышность растений даже в тени деревьев? И как им может хватать питательных веществ?

А над всем этим великолепием порхают искрящиеся блестки — наверное, те же самые, что Алиса ночью приняла за светлячков. Только теперь, при свете дня, они не горели золотом, а были почти прозрачными, едва различимыми. Лишь иногда, поймав солнечный свет под определенным углом, вспыхивали на миг крошечной, ослепительной радугой.

Люба замолчала, давая Алисе время осознать услышанное.

В горнице было тихо. Лишь потрескивали угли в печи, понемногу остывая. Воздух полнился ароматом травяного чая и еще чего-то, смутно напоминающего корицу. Может, таков запах самого волшебства, что витает здесь?

Алиса настороженно поглядела на бабушку, не зная, что сказать. Если бы не все эти чудеса вокруг, она решила бы, что это какой-то хитрый обман, мошенничество. Что ее хотят на что-то развести. Но теперь… В голове метались обрывки мыслей — они закручивались в спиральки и в шарики, а шарики… шарики соскакивали с роликов, сталкиваясь с новыми, невероятными реалиями.

Но так ведь всегда ведет себя разум, встречая непривычное? Фаза отрицания… Фаза принятия… Ленка обожает эту теорию. Алисе же она всегда казалась примитивной. Наверное, потому что сама Алиса никогда не покидает фазу надежды на чудо.