Книга Добыча черного капитана, страница 7 – Вивьен Ламур

— Я выберусь, — шёпот в темноту. — Или они пожалеют, что не убили меня сразу.

Корабль скрипит в ответ. Где-то там, наверху, кто-то кричит. Доносится глухой топот.

А я сижу в темноте и жду.

Глава 5. Не дай себя в обиду

Темнота.

Она не просто вокруг. Она внутри. В горле, в груди, под рёбрами. Я сижу, прижавшись спиной к холодной сырой стене, и пытаюсь не думать о том, сколько времени прошло. Час? Два? Вечность?

Тишина. Только плеск воды и мерный скрип дерева. Корабль дышит, качается, живёт своей жизнью, а я – просто кусок мяса в его трюме.

И вдруг что-то касается моей ноги.

Мягкое. Тёплое. Живое.

Крыса.

Я дёргаюсь, сжимаюсь в комок, и цепь на лодыжке звенит резко, громко в этой тишине.

— Кыш! — шиплю я. — Пошла вон!

Мерзкое шуршание отступает в темноту. Сердце едва не выпрыгивает. Фу, какая гадость. Подтягиваю колени к груди, насколько позволяет цепь, и обхватываю себя руками. Только бы не плакать. Только бы не разреветься.

Ясно как божий день: я не в своём мире.

Мысль приходит внезапно, но она уже не пугает, как тогда, на палубе. Она просто есть. Твёрдая, холодная, как эта цепь на ноге. Я не помню в курсе истории такого названия: Семь морей. Значит, это не просто другое время. Это другая реальность. Параллельный мир. Или что-то вроде того.

И что теперь?

Я пытаюсь представить, что делать. Что я могу? У меня нет денег, нет документов, нет связей. Никто не знает, что я здесь. И никто не придёт. Родные, друзья. Они даже не знают, где искать. Я просто исчезла. Утонула. Как глупо.

И вдруг я слышу голоса, в голове, те, что звучали на палубе:

«Баба-а...»

«И ничего себе...»

«Может, и нас потом потешишь...»

Так вот кто я теперь в этом мире. Слабое создание. Красивая игрушка, которую можно выгодно продать, а потом пустить по рукам. Господи, ничего не меняется. В каком бы мире ты ни оказалась, женщина всегда – товар. Или добыча. Или просто вещь.

Хрена с два.

Я сжимаю кулаки так, что ногти впиваются в ладони. Они не знают, кто я. Они видят только мокрую, дрожащую девчонку в коротких шортах. Они не знают, что я с детства вкалывала на тренировках, что у меня чёрный пояс по карате и что я умею не только ногами дрыгать, но и думать.

Папа так гордился мной.

Мысль об отце приходит внезапно и режет по живому. Я вижу его лицо, его улыбку, когда принесла домой очередную грамоту. Помню, как он говорил: «Ты у меня сильная, Катюха. Не дай себя в обиду. Никогда».

А теперь он думает, что я утонула.

Слеза обжигает щёку. Горячая, солёная. Я не хочу плакать. Не здесь. Не сейчас. Но она всё равно скатывается по коже, и я чувствую, как дрожит подбородок.

И вдруг – лязг.

Резкий, грубый. Засов отодвигается с металлическим скрежетом, и свет ударяет в лицо, заставляя зажмуриться. Я щурюсь, прикрываю глаза рукой и вижу силуэт в проёме. Тот самый парень, что спускался в лодку. Он заходит, ставит на пол масляную, коптящую лампу. В другой руке у него грубая деревянная тарелка и кружка.

Запах ударяет в нос и внутри все сжимается. Я не знаю, что там, но пахнет так, что слюна наполняет рот. Он ставит тарелку на пол и пододвигает ко мне. В кружке – вода.

— Пей, — говорит он. — Ешь. Капитан велел.

Я смотрю на него. Он не уходит. Садится напротив, скрестив руки на груди, и смотрит. Ждёт. Ничего не говорит, не спрашивает. Просто сидит и наблюдает.