Книга Добыча черного капитана, страница 19 – Вивьен Ламур

— Не досчитаешься? — голос спокойный, но я слышу в нём холодную сталь. — Ты умеешь считать, Шкиль? Или только языком болтать горазд?

Он молчит. Хочет что-то сказать, но не может. Она его просто… перебила словами. Без крика, без угрозы. Просто поставила на место. И это не слабость: в этом сила.

Я не вмешиваюсь. Смотрю на неё и думаю: «Она не боится. Это опасно. Или это самое ценное, что есть в ней».

Грузчики уходят в пещеру. Она идёт за ними, но Бык преграждает ей путь. Слышу его голос:

— Не положено, девка. Только свои.

Катерина останавливается. Не спорит. Отступает на шаг. Поняла границы. Молодец.

Отходит в сторону, к камню, где лежат старые карты и книги. Пальцы скользят по карте, по линиям. Неужели что-то смыслит в них? Не знаю.

Она рассказывает о шторме, который смыл её за борт. Странность? Или судьба? Только в тот день, когда мы услышали ее голос, море было на редкость спокойным. Как так вышло? В одном мире – тишина, в другом – шторм?

И вдруг приходит другая мысль, совсем другая. Много лет назад меня выбросило на этот берег: едва живого, без надежды, без ничего. А теперь она. Тоже после шторма. Тоже без ничего. И вот я стою на этом берегу и смотрю на неё, и не знаю, что с этим делать. Совпадение? Или море что-то задумало? Не верю я в судьбу. Но слишком уж похоже.

Пока команда разбирает добычу, замечаю, как Катерина отходит в сторону. Останавливается у большого плоского камня, на котором мы обычно раскладываем карты и старые книги. Смотрит на одну из карт, склонив голову, но не прикасается к ней.

Эзра поднимается от костра. Направляется к ней неспешно. Он не особо жалует, когда кто-то оказывается рядом с его картами. Это его территория, его мир. Штурман подходит и встаёт чуть поодаль, не мешая, но уже присутствуя.

— Интересуешься картами?

Она поднимает голову, ловлю в ее взгляде задумчивость:

— Это всё Семь морей? Весь мир?

Глава 12. Карта и Кодекс

Карта лежит передо мной на плоском камне, и я вглядываюсь в линии, очертания берегов, названия, которые ничего не говорят моему внутреннему голосу. Они есть, они написаны, но они как чужие. Незнакомые. Как я здесь.

— Это всё Семь морей? Весь мир? — спрашиваю, и голос звучит тише, чем хотелось бы.

Эзра стоит рядом, не касаясь карты, не заслоняя свет. Смотрит на меня с той же осторожностью, что и на палубе, когда я впервые назвала ему Чёрное море. Он всё ещё не верит. Или верит, но проверяет.

— Весь мир, — отвечает он. — Или почти весь. То, что мы знаем.

Его сухой, в мозолях палец ложится на карту. Водит по линиям, как по нитям.

— Вот, Вестланд.

Я смотрю туда, куда он показывает. Восточный берег, крупный, с чёткими очертаниями. Порт-Ройал отмечен жирной точкой. Другие города помельче. Берега ровные, бухт мало. Всё открыто, всё на виду.

— Богатый, спесивый, ненавидит нас, — говорит Эзра.

Я вижу этот остров на карте и понимаю, почему он ненавидит пиратов. Слишком много добра, слишком много путей, по которым это добро можно украсть. Жадность и страх. Они всегда идут рядом.

Палец Эзры скользит дальше, вверх.

— Нордхейм.

Северный. Узкий, вытянутый, врезается в море острыми мысами. Я почти чувствую холод, исходящий от его названия. Скальхольд. Столица. Обозначена на самом краю, будто город прилепился к скале и держится только из упрямства.