Книга Диагноз: разведенка, страница 3 – Марта Роми

Я долго не могу проснуться, веки всё тяжёлые и тяжёлые, и никак это не проходит. А потом дверь хлопает и…:

— Проснись и пой, солнце моё! — окончательно вырывает меня из тягучего сна голос незабвенного Стужева. — Как тебе феназепамчик животворящий? Получше?

— Мне и не было плохо, любимый, — охаю я и чувствую насколько сухо во рту. — Пить хочу.

— Всё для тебя, — он протягивает мне стакан воды, и я выхлёбываю его за несколько секунд. — Ещё?

Я только киваю и жду нового стакана. И только потом, уже почти готовая вести переговоры, спрашиваю:

— Сколько я спала?

— Около суток, — улыбается мне сногсшибательный мужчина.

— Скажи мне, что нужно сделать, чтоб ты не колол больше меня всякой гадостью? — страдальчески смотрю я на него.

— Да бог с тобой, милая, — всплеснул руками психиатр. — Где ж тут гадость?

— Степан… как там тебя?.. Василич, я тебя очень прошу, давай договоримся без уколов, — умоляю я.

— Хорошо, красота моя, — он придвигается ближе, опираясь локтями на колени и обдавая меня ароматом своего одеколона. — Давай так, ты мне историю, а я тебе отсутствие уколов. Лады?

— Да я тебе хоть “Войну и мир” расскажу по томам, хочешь? — радостно соглашаюсь я.

— “Войну и мир” не хочу, — вздыхает он.

— А что хочешь?

— Познать твои глубины, — улыбается он.

— Это очень двусмысленно звучит, Степан Василич, — со вздохом говорю я.

— Так и задумывалось, — вдруг подмигивает он мне.

— Ты флиртуешь, что ли? — уточняю я, ибо последние пятнадцать лет никто со мной не флиртовал, и чувство сейчас очень двоякое. С одной стороны, чувствуется как опасность, с другой — приятненько так-то.

— Ты не отвлекайся от глубин, Ангел мой, — одёргивает меня он. — Как ты пришла к мысли покончить с собой?

— Да тьфу на тебя, — я спускаю ноги с кровати. — Дай разомнусь. Затекло всё.

Я поднимаюсь на нетвёрдые ноги перед Стужевым, головокружение тут же догоняет меня, и я хватаюсь за его плечи, чтобы не свалиться.

— Ой-йой, — щупаю я мускулистые плечи. — Чем же ты меня обколол, окаянный?

— Должен тебя предупредить, нахождение моих глаз напротив твоей груди не добавляет мне скорости мышления, — говорит мой психиатр, придерживая меня за талию обеими руками.

— О, я ещё и не такое могу, — бравирую я.

В голове уже немного просветлело, но мне нравится держаться за него и нравится, когда он меня держит.

— Итак, когда ты меня выпишешь? — посмотрела я ему в лицо, думая о том, что хотела бы на него не смотреть, а сесть.

Ну а что, я женщина неожиданно свободная, могу себе позволить такое думать. Да и вообще, мне просто необходимо с кем-то переспать, чтобы не чувствовать себя совсем уж никчёмной брошенкой.

— Когда ты мне расскажешь, почему ты… — заводит он свою шарманку.

— Да не прыгала я, сотый раз говорю, — вздыхаю я, в раздражении запрокидываю голову и снова ловлю головокружение. — Я просто курила на подоконнике.

— А зачем ты курила на подоконнике? — любопытствует Стужев.

— А где ещё я должна курить?

— Ну обычно люди курят в более безопасных местах, — его ладони едва ощутимо шевелятся на моей талии, словно он поглаживает меня большими пальцами.

— Так, ладно, — вздыхаю я. — Мой муж подал на развод. Сказал, что последние пять лет у него была любовница. Я плакала на кухне, там же и решила покурить.