Книга Диагноз: разведенка, страница 2 – Марта Роми

— Да без проблем, можно хоть сейчас, — отвечает ему кто-то, чей пол по голосу определить невозможно. — В рубашке родилась. Прикинь, ни одного перелома.

— Это хорошо, — снова первый голос. — А то от вас обычно таких переводят…

— Да ладно. Эта нормальная. Забирай, а то у нас и так некуда их девать. Видел, уже в коридоры кладём.

— У вас прям аншлаг, — мне кажется, что первый улыбается.

— Дак гололёд же. Каждый год и прутся куда-то, и прутся… — сетует бесполый голос. — Уже сил нет. Уже и коммунальщики вроде работают, а эти всё ж где-то находят этот блядский лёд.

— Ладно, везите, — согласился первый. — Найду ей койку. Точно не будет с ней проблем по вашей части?

— Да точно. Просветили всю, кости целы, внутренности тоже. Говорю же, в рубашке дура родилась. И вроде красивая ж баба, чего из окна-то сигать?

Кто сигал из окна? Я?! Жаль никак глаз не открыть и рта тоже, чтобы сказать этим, что я не сама. Я случайно!

— Ну с этим разберёмся, чего она. А как зовут лётчицу?

— Ангелина Серафимовна Растыкова, — полистав что-то, сказал второй голос.

— Ну ладно, — после недолгого молчания согласился мужчина. — Придёшь, только её посмотришь.

— Не вопрос, — обрадовался второй и гаркнул: — Эй, Галя! Вези лётчицу в психиатричку! Степан Василич разрешил!

В психиатричку?!

Сердце пропускает удар, и я опять отключаюсь.

* * *

Открываю глаза и первое, что вижу, это зарешёченное наглухо окно. Память услужливо зажигает в мозгу страшное слово “Психиатричка”. Боже, Боже, Боже! Что же делать?! Это что же, меня в смирительную рубашку одели?! Это что же, я теперь тут буду лежать? И все узнают, что я сумасшедшая и…

— Здравствуйте, Ангелина Серафимовна, — произносит первый голос.

Я оборачиваюсь на звук, с трудом навожу резкость и чуть не падаю в обморок обратно от красоты мужчины, который сидит передо мной.

— Здравствуйте, — хрипло каркаю я.

— Меня зовут Степан Васильевич Стужев, — продолжает он, но мне тяжело сосредоточиться на том, что он говорит. — Я заведующий отделением психиатрии и ваш лечащий врач.

— Я не сумасшедшая, — сразу расставляю точки над i я.

— А здесь сумасшедших и нет, — серьёзно отвечает он.

— Почему я здесь? — пробую подняться, и у меня получается — значит, смирительной рубашки всё же нет. А головокружение есть.

— Потому что вы совершили попытку суицида, а все такие товарищи обязательно проходят через наше прекрасное отделение, — словно рассказывая сказку говорит он.

— Зачем?

— Ну чтобы убедиться, конечно, что в следующий раз у вас всё получится, — кивает он, и видя моё лицо, поднимает ладони вверх. Красивые большие ладони с длинными пальцами. — Шучу!

— Ох и шуточки у вас!

— Какие есть, — пожимает плечами Стужев.

— Но дело в том, что я не совершала попытку суицида, — пытаюсь объяснить я.

— Да что вы говорите, — внимает мне психиатр.

— Я клянусь вам, — прикладываю руку к груди. — Это просто недоразумение. Вы верите мне?

— Конечно, верю, — с готовностью кивает он. — Сейчас вам сделают укольчик, вы поспите, а потом мы с вами ещё поболтаем, хорошо?

— Не надо уколов! — вскрикиваю я, но в палату уже входит дородная женщина со шприцом в руке.

— Надо, милая, надо, — ласково жалеет меня по руке Стужев, пока тётка протыкает мне плечо.

Прежде чем уснуть, я думаю одно: “Ну я тебе устрою жизнь, Степан Василич! Сам меня отсюда выгонишь!”