Книга Дотла, страница 47 – Анна Эйч

Но что произошло сейчас? Что случилось с той частью меня, отвечающей за самореализацию? Кажется, я её потеряла. Права была Инга Леонтьевна: я погрязла в амурных делах и совсем забыла, зачем я здесь и для чего.

Я ловко маневрирую между мольбертами, гипсовыми фигурами и рамами, выставленными в коридоре и вечно создающими препятствия для передвижения. Выхожу на крытую террасу и вдыхаю морозный воздух. Здание архитекторов и дизайнеров не блещет новизной, поэтому здесь вовсю свищет ветер сквозь гниющие деревянные рамы, хлипко удерживающие огромные, в пол, окна. В углу замечаю наполовину прикрытую тяжёлой тканью статую Давида с отломанной рукой и утерянным интимным органом. Наверняка её вынесли сюда, чтобы не мозолил глаза остроумным первокурсникам, пока не найдут все его конечности и снова не приклеят на место.

— Привет, парень, что, снова покалечили эти невоспитанные дети двадцать первого века? ― я присаживаюсь на табурет рядом с Давидом и стягиваю с него пыльную ткань, чтобы укрыться ею как пледом. ― Понимаю, в твоё время такого себе не позволяли. Ты, кстати, не против, что я здесь присела? Просто не знаю, куда ещё пойти и с кем поделиться. Раньше была Эмма, а сейчас я осталась совсем одна. Что говоришь? Почему не позвонить отцу? Нет, это плохая идея: стоит мне показать ему, что я не справилась, он тут же вернёт меня обратно и посадит в золотую клетку. Он только этого и ждёт ― звонка от своей маленькой Вики в слезах и просьбой спасти её от жестокого внешнего мира.

Я сильнее закутываюсь в тяжёлое полотно и прислоняю голову к бедру Давида.

— Остаётся только Стас… ― мой взгляд невольно встречается с остатками обломанного достоинства статуи. ― Ой, прости! Тебе, наверно, некомфортно, что я пялюсь?

Запрокидываю голову и смотрю на Давида снизу-вверх.

— Не переживай, скоро кто-то из строительного отделения тебя починит за зачёт, и ты снова станешь главным секс-символом нашего университета, обещаю.

Я хихикаю и резко подскакиваю с места, войдя в раж в своём монологе с куском гипса.

— А вообще, знаешь, ты и без кленового листика мужик! Вон, слушаешь меня внимательно, не перебиваешь. Не то, что эти… Вот что у него в голове? Только я во всём разобралась, поверила, что он изменился, так берёт и предлагает расстаться. То я шагу не могу ступить без его разрешения, то «на тебе, Вика, моё сердце и делай с ним что хочешь!». Рыцарь хренов!

Я снова плюхаюсь на табурет и задеваю свою сумку, из которой вываливаются мои конспекты.

— Ёперные арки! ― ругаюсь я и принимаюсь собирать раскиданные тетради.

Запихиваю потрёпанные конспекты в сумку и замечаю незнакомый мне конверт.

«На случай, если Леонтьевна „положит“ на тебя глаз»,― читаю я на конверте и сразу узнаю почерк Дениса. Откуда это? Просматриваю глазами свои конспекты и вспоминаю, что в одну из наших последний встреч, он как раз помогал мне с проектом библиотеки, дизайн которой мне нужно подготовить сейчас. Он знал, что меня ждёт, и решил оставить послание с помощью на будущее.

— Так на него похоже, ― с грустной улыбкой шепчу я.

Именно Денис посоветовал выбрать библиотеку. Студенты редко выбирают её у Леонтьевны из-за нестандартной геометрии, однако именно за неё преподаватель накидывает пару баллов.

Я раскрываю конверт и читаю наставления Дена: он нарисовал схему интерьера с указанием, что и где должно располагаться, дальше перечислил элементы, которые проверяет Леонтьевна, стиль, который она особо жалует, и фишки, за которые она ставит высокие баллы.