Книга Дотла 2. Красная королева, страница 68 – Анна Эйч

Вика несмело кивает и присаживается на край стула в ожидании моего рассказа.

Я закрываю глаза и переношусь в тот самый день, когда меня, двадцатилетнего пацана, арестовала полиция во время облавы, в то время, когда я и ещё пара молодых ребят, работавших на Костенко, попали под раздачу.

* * *

Сижу в холодной камере, пропахшей мочой и отчаянием. Бетонные стены давят со всех сторон, а единственное окошко под потолком пропускает жалкий свет, который только подчёркивает безысходность происходящего. В животе крутит от голода и страха – не за себя, за маму. Именно этого она и боялась, именно об этом говорил брат: «Закончишь в тюрьме».

Камера набита до отказа. Вонь человеческого пота смешивается с запахом страха. Кто-то в углу бормочет молитвы, кто-то стучит кулаком по стене. Время тянется как резиновое – каждая минута кажется часом.

За мной вот-вот придут и заберут на допрос. Я готов к нему, точно знаю, что говорить. Никого не сдам, не пойду на сделку со следствием. Да и кого я могу сдать? Как выглядит Костенко, никто не знает, даже Богдан.

На допросе меня испытывают известными психологическими приёмами: не дают воды, задают одни и те же вопросы по кругу, включают яркий свет прямо в лицо. Меня держат до утра, не позволяют спать, мучают, снова и снова заставляя говорить, пытаясь подловить на лжи.

На следующий день всё повторяется, голова гудит, во рту пересохло, руки дрожат от усталости и нервов. Меня оставили на час в одиночестве, то ли, чтобы дать мне подумать и принять «верное» решение, то ли чтобы провести пересменку и с новыми силами приступить к пыткам.

Однако, вместо сотрудника полиции в сырое помещение входит мужчина в костюме – он совсем не похож на остальных. Спокоен, как будто доброжелателен. От него исходит какая-то особенная уверенность.

— Денис Андреевич Куртов, – начинает он, бросая на стол несколько папок, верхняя из которых с моим личным делом. – Какие у вас планы на жизнь? Планируете закончить её в тюрьме? – буднично спрашивает он, открывая верхнюю папку.

— Не хотелось бы, – устало отвечаю. Видимо, решили сменить плохого полицейского на хорошего.

— И мне бы не хотелось этого, правда, – он откладывает открытую папку, сцепляет руки в замок и устремляет на меня острый взгляд. – Я могу помочь вам.

— Вы теряете время, – начинаю я, закатывая глаза. – Я ничего не знаю, правда. Вы нашли у меня траву – факт, но откуда она у меня, понятия не имею. – Развожу руками, мастерски отыгрывая дурачка.

— Мне не нужно ваше признание.

Снова какой-то психологический ход.

— На самом деле то, что вы даже не выдали Богдана, заставило меня появиться здесь.

— Какого Богдана? – не заглатываю я наживку.

— Браво, Куртов, браво, – тихо смеётся мужик, вставая с места. – Денис, ты же пришёл к Костенко, чтобы наскрести денег и свалить от отца-тирана, верно?

— Я не понимаю, о ком вы говорите. – держусь своей линии и понимаю, что мужик даже не представился – Эм… А, кто вы вообще такой?

— Можешь звать меня Ким, – он откашливается и продолжает. – Так вот, я могу решить все твои проблемы.

— У меня нет никаких проблем, – выплёвываю я, демонстрируя полную неуязвимость.

— Я посажу твоего отца за решётку уже завтра, и ты его никогда больше не увидишь.

Нам со Стасом миллион раз обещали посадить его, но почему-то у нашей судебной системы каждый раз не хватало улик.