Книга Сердце на льду, страница 194 – Анна Эйч

Я отлипаю от окна и поворачиваю к нему голову.

— Когда ты получил этот запрет?

Курт ненадолго замолкает, будто собирается с мыслями.

— Спустя пару недель после Олимпиады.

Я резко выпрямляюсь в кресле.

— А танцевальный баттл был в марте… То есть мы всё это время не виделись?!

— Не виделись… – Максвелл качает головой. – Я избегал встречи с тобой. Хотел сам всё решить тайно, чтобы тебе не пришлось узнавать о его поступке от полицейских при моем аресте.

Он замолкает на мгновение, а затем продолжает:

— Сена… Я понимаю, ты чувствуешь себя обманутой. Но это не так. Ты рано потеряла маму, никогда не знала отца… Картер и Элли – единственная модель семьи, которая у тебя есть. Я не хотел, чтобы из-за нашей связи у тебя испортились отношения с ними.

Его слова звучат так искренне, что мне становится больно. Больно за нас обоих.

— Картер придурок, – продолжает Курт с горькой усмешкой. – Но он очень любит тебя, как дочь или сестру. Он сделает всё, чтобы защитить вас с Элли. Даже если для этого ему придётся избить лучшего друга.

Я молчу, пытаясь переварить услышанное.

— И знаешь… Я его понимаю, – добавляет Курт неожиданно спокойно. Он сворачивает на парковку и останавливает машину. – Он всегда будет выбирать вас. И я сделаю то же самое.

Его слова эхом отзываются во мне. Я смотрю на него и чувствую что-то огромное и необъяснимое в своей груди. Любовь? Благодарность? Признание? Всё это смешивается воедино.

Я не могу понять: за какие заслуги мне достался этот мужчина?

Все мечтают об олимпийской медали, но я понимаю, что выиграла намного больше в этой жизни. Я выиграла любовь.

Курт.

Апрель в Монреале похож на подростка, который никак не определится, кем ему быть: то он хмурится тёмными облаками, обещая ледяной дождь, то вдруг распахивает объятия теплу и наполняет воздух запахом свежей выпечки и едва распустившихся листьев. Сегодня город решает улыбнуться нам, и я, бессовестно переложив дела по клинике на Оливера, устраиваю себе полноценный выходной с Зефиркой.

Мы гуляем по улице Сен-Дени, погружаясь в пёструю мозаику звуков и лиц. Монреаль – город контрастов и спонтанности, прямо как моя девушка. Кажется, амнезия позволила Сене увидеть этот город с другого ракурса. Если раньше здесь она только и делала, что выживала, доказывая своё место на льду и выгрызая оценки в университете, то сейчас Зефирка по-настоящему живёт, вбирая в себя всё прекрасное, что может дать ей это место: запахи, краски, неповторимые вкусы.

Она идёт чуть впереди меня, легко касаясь пальцами металлических перил террас ресторанов, словно играет на невидимом пианино. Я смотрю на неё и понимаю: у меня не было шанса не влюбиться в её улыбку, смех и бесконечную энергию. После моего бурного прошлого, полного беспорядочных удовольствий и борьбы с зависимостью, я привык всё контролировать: пациентов, здоровье, питание. Но теперь я не контролирую ничего, в особенности своё сердцебиение.

Повернув на улицу Рашель, нас сразу окутывает атмосфера беззаботной молодости и драйва: уличные музыканты играют что-то ритмичное и заразительно-весёлое, а молодые танцоры кружат вокруг них в импровизированном выступлении. Я вижу, как глаза Сены загораются знакомым мне блеском.

Сейчас будет шоу, друзья мои!