Книга Лёд и Сахар, страница 81 – Анна Эйч

Мне удалось унять истерику, пока ехала в такси, но стоило оказаться у дома Ками, стоило ей распахнуть передо мной дверь, как я, словно фонтан, взрываюсь новым потоком солёных слёз.

— Боже мой, детка! – подруга тут же притягивает меня в свои объятия и затаскивает в дом. – Тише, тише…

— Ками… я… я не знаю… я не знаю, что делать, – задыхаюсь и вою, как раненый зверь, слова съедаются давящими спазмами.

— Тихо, присядь, – она усаживает меня на диван и отбегает на кухню, пока я продолжаю всхлипывать, вытирая мокрые щёки.

Камилла возвращается со стаканом воды и на ходу отсчитывает капли валерьянки из пузырька.

— Вот, выпей!

Я принимаю стакан и с жадностью выпиваю его, продолжая всхлипывать в процессе.

— Рассказывай! – она присаживается рядом. – Из твоего сообщения я ничего не поняла.

Я, немного успокоившись, в последний раз тру красные глаза, стираю слёзы с лица, глубоко выдыхаю и произношу:

— Он нашёл меня…

— Майк? – Ками испуганно аж подпрыгивает на месте.

Я киваю.

— Что? Что он сделал?

Я хочу ответить, но слова словно острые камни царапают глотку. Физически не могу это даже произнести.

— Он… – вместо ответа я навзрыд начинаю плакать заново, все внутренности выворачивает от воспоминаний, мне снова становится дурно и начинает тошнить.

— О нет! – Камилла закрывает рот руками, поняв меня без слов. – Нет! Нет! Нет! Скажи, что он этого не сделал!

Я просто лихорадочно машу головой из стороны в сторону и всё глубже тону в своей боли.

* * *

Просыпаюсь я всё на том же диване – Камилла переложила мою голову на подушку и накрыла пледом. Поднявшись, слышу, как она возится на кухне и напевает что-то на русском себе под нос.

— Привет, – тихо здороваюсь, усаживаясь за стол.

— О, ты уже проснулась? – Камилла сразу бросает свои дела и бежит ко мне. – Как ты, Сань?

— Нормально.

— Тупой вопрос, ты не можешь быть нормально, но я обещаю – я самолично сделаю так, чтобы он страдал! Я превращу его жизнь в ад!

— Ками, не надо к нему лезть, себе дороже.

— Ты заявление подала?

И она туда же. Я отрицательно качаю головой.

— Почему?

— А ты не понимаешь? – с лёгким укором фыркаю я. – Мы уже это проходили: с его деньгами и связями они всё замнут или, что ещё хуже, выставят меня сумасшедшей бывшей, которая пытается развести его на деньги. Я знаю, как работает его пресс-служба, Камилла, они уничтожат меня.

— Но нельзя же всё так взять и оставить? Сейчас я позвоню другу, он работает в полиции, и узнаю, как правильно засвидетельствовать изна… в общем, чтобы всё было правильно!

— Не надо!

— Надо!

— Уже всё сделано!

Ками застывает с трубкой у уха.

— Что значит сделано?

— Антон… он… – я снова начинаю задыхаться, легче не становится, в голове снова всплывает та извращённая картина.

— Антон? Хоккеист, у которого ты работаешь?

Я киваю.

— Он? Он в курсе, что с тобой произошло?

— Он там был…

Не плачь, Сандра, не плачь. Хватит. Возьми себя в руки.

— Что значит был?

— Самсонов… – голос искажается, скулы сводит от желания расплакаться, – …оказался другом Антона!

— Боже мой!

— Он пригласил его на ужин, а сам приехал позже и… и…

— Он прекратил это?

Я активно киваю, давая понять, что только благодаря Антону я всё ещё жива.

— Вызвал врачей, – плачу. – Они меня осмотрели и… – всхлипываю. – Всё зафиксировали, – тру мокрую кожу лица, – и вызвал полицию… – я не сдерживаюсь и начинаю рыдать. – Ками, он всё видел! Видел! – складываюсь пополам, пытаясь урвать хоть немного воздуха в лёгкие между припадками.