Книга Лёд и Сахар, страница 69 – Анна Эйч

— Это он научил меня играть в бильярд, – задумчиво отзываюсь, вспоминая, с каким энтузиазмом Майк объяснял мне правила. – Оплатил кулинарный университет, полностью обеспечил.

Не верится, что когда-то я и правда была счастлива, здорова и жила полной жизнью.

Антон молчит. Я, опираясь на его грудь, чувствую, как напряжено его тело. Он боится правды, но терпеливо ждёт, пока я продолжу. А я не в том состоянии, чтобы анализировать правильность своих действий, держать всё в себе. Поэтому позволяю потоку воспоминаний обрушиться на меня снова, вымазать в свои омерзительные воспоминания мужчину, заботливо прижимающего меня к своей горячей груди.

— Когда мне было семнадцать, возможность сбежать от отца-тирана вместе с восходящей звездой НХЛ казалась счастливым билетом в лучшую жизнь. Кто бы мог подумать, что судьба решит так жестоко меня подставить. – начинаю я новую главу своей истории ужасов.

— Карьера Майка развивалась стремительно, ровно так же, как и наши отношения. Квартиры, в которых мы жили, становились всё роскошнее, подарки, которые он мне дарил, – дороже, а отношение… – я замялась, – …всё хуже.

Антон сильнее обнимает меня, являясь своеобразным якорем, удерживающим в реальности и не дающим погрузиться слишком глубоко в воспоминания.

— Первым звоночком стала его реакция на мой поход с одногруппниками в бар: закатил скандал, отобрал ключи и разорвал мои конспекты со словами, что я больше не пойду в «свой» университет. После, конечно, были извинения, красивые цветы и самые волнительные признания в любви с непристойно дорогими украшениями.

В следующий раз он меня ударил. Дал пощёчину за то, что я не отвечала на звонки, пока была в театре с подругой. Я простила его, но сейчас понимаю, что просто боялась реальности. Я струсила тогда и в итоге закопала себя ещё глубже.

Скажи мне, как поверить в то, что человек, который когда-то буквально вынес тебя избитую на руках из родительского дома, поселил у себя, кормил, заботился и по сути собрал заново по кусочкам, может оказаться таким же монстром, как и твой отец?

Как поверить, что настоящий принц, перевернувший всё королевство, чтобы найти свою Золушку, на самом деле конченный абьюзер, который будет изводить её до конца жизни?

Я не верила, что Майк, мой Майк, способен на страшные вещи. Например, разорвать платье перед выходом, потому что оно показалось ему слишком откровенным для праздника, или привалиться домой в стельку пьяным и не остановиться, когда я просила его не лезть ко мне. Между нами почти не было секса по любви, всё чаще это было похоже на изнасилование. Когда хотела я, ему было неинтересно, но зато, когда он напивался, ревновал или просто был зол после неудачной игры, я становилась для него утешительным призом, секс-игрушкой, которая всегда покорно ждёт дома и готова на всё, чтобы только её не выбросили на помойку.

Чем дольше это продолжалось, тем меньше у меня оставалось прав: сначала меня лишили финансовых средств, потом – возможности самой решать, как одеваться и куда ходить, с кем дружить… Только когда я кричала под ним и в истерике просила остановиться, пока он вторгался в моё тело, дышал на меня противным перегаром и называл «его маленькой шлюшкой», только тогда ему было хорошо. Он кончал с таким восторгом, будто это всё ролевая игра и под ним лежит не его девушка со смазанной тушью, разбитой губой и сорванным голосом, молящая не насиловать её.