Книга Маскарад, страница 124 – Ирена Мадир

Я нахожу взглядом Тину, убеждаясь, что с ней всё в порядке. Она стоит рядом с Сэлом и ещё парой артистов, увлечённо болтая. Я же останавливаюсь у зеркальной стены, наблюдая за отражениями гостей. Так моя навязчивая слежка чуть менее заметна. Только бы не взглянуть на себя ненароком… Зеркала с недавних пор вызывают во мне противоречивые чувства…

Вдруг я замечаю, как от толпы отделяется щуплый худощавый человек с русыми приглаженными волосами. На нём кремовый костюм и светлая маска в тон. Мужчина семенит в мою сторону, и я хмурюсь, пытаясь понять, кто он такой и что ему нужно.

— Госпожа Клейн, верно? – окликает меня незнакомец, остановившись за моей спиной.

— Верно, а кто интересуется? – неохотно отзываюсь я, разворачиваясь к нему.

— Андер Ольсен. Видите ли, мне сообщили, что по поводу госпожи Ковентины Клейн необходимо обратиться к её сестре Юне Клейн, – осклабился мужчина.

Выглядел он максимально отталкивающе, напоминая помойную крысу, которую кто-то нарядил в костюм.

— Мой хозяин весьма впечатлён вашей сестрой, какая грация, какой голос, а внешность…

— И? – грубо прерываю я.

Беседа не вызывает во мне ничего, кроме тревоги и гнева. Оценивание Тины уже плохо, но то, как Ольсен назвал того, кому служит хозяином ещё хуже. Кем бы ни был этот хозяин, он явно птица высокого полёта, так ещё и с рабовладельческими замашками, судя по обращению к нему. От таких вряд ли можно получить что-то кроме кучи проблем.

— Ах, любите сразу переходить к сути, это восхищает, – подобострастно лыбится Ольсен. – Так вот… Ваша сестра может обрести очень и очень многое под покровительством моего хозяина, только назовите цену…

Я делаю глоток шампанского просто для того, чтобы взять в руки себя, а не пистолет. Жажда выпустить обойму в тупую рожу этого гандона зашкаливает, но надо держаться. Как минимум потому, что только так я смогу выяснить нечто большее. Лучше знать, откуда исходит угроза, чем выпустить пар, но пребывать в неведении о том, кто источник опасности.

— Вы же понимаете, что такое не решается за несколько секунд, – притворно улыбаюсь я. – Нужно обсудить всё с Ковентиной, а для этого мне нужно больше подробностей.

— Разумеется! Я рад, что вы готовы к диалогу и понимаете, что творческие профессии нуждаются в поддержке…

Мне стоит больших усилий сохранить на лице бесстрастное выражение и даже кивнуть.

— Мой хозяин, вероятно, вам известен, его имя Рутил, – Ольсен смолкает, явно ожидая от меня реакции.

Странное имя мне ни о чём не говорит, и я выгибаю одну бровь, ожидая продолжения.

— Его семья и… эм… большая семья… В общем, он был меценатом театра, долгое время.

В путанной речи Ольсена мало что можно понять, кроме того, что некий Рутил меценатом именно был и, видимо, ещё до Волберта на посту директора. Интерес к Тине и новая информация убеждает только в одном: Рутил – один из тех, кто пользовался театром ночью, то есть участвовал в поддержании борделя здесь. В общем, однозначный ублюдок.

Просто прекрасно! Я не разобралась со сталкером сестры, а уже появилась рыбка покрупнее… Вот же дерьмо!

— Мой хозяин никогда не терял надежды вернуть прежние хорошие отношения с театром, – продолжает Ольсен. – Конечно, пока это проблематично из-за этого жирного директора…

Неожиданно я чувствую укол обиды. Волберт, конечно, не маленького размера, да и сама грешна, называла его шаром, но в словах Андера слышится неприкрытое пренебрежение, которого директор точно не заслужил. Уж точно не за его вид или за то, что пытается не допустить повторения истории с ночной жизнью театра.