Книга Арахнид, страница 53 – И. В. Офелия

— Процветает, вообще-то. По крайней мере, моя лавка, – сказала я, когда мы вышли.

— Неужели спрос на твои чудо-эликсиры так велик?

— Конечно.

— Это твой единственный доход?

— Не твое дело.

— Ты собираешь взносы с тех, кто в доме? А другие за его пределами есть?

— Да, все Гости города входят в наш профсоюз. И не вздумай что-то замышлять, я уже предупредила их о тебе.

— Как это работает? Вайперы что, и впрямь настолько отчаянны, что платят свободным Гостям?

— Они должны уважать нашу автономию, ведь Гость сам выбирает, кому позволить кормиться. Гость получает плату за каждое кормление. Нашим телам не должно причиняться вреда, вайперы обязаны предоставлять Гостям питание, и, наконец, у них должен быть на месте врач, – объяснила я.

— Слишком много ограничений.

— Больше никакой вседозволенности. Мы устанавливаем правила цивилизованности.

— А тебе платят за то, что ты сводничаешь? – ехидно усмехнулся Сайлас.

— Нет, я не получаю с этого ни цента.

— Значит, у тебя были другие партнеры для кормления?

— Время от времени, – ответила я и добавила: – Ты слишком любопытен.

— Я всего лишь защищаю свои будущие вложения.

Сайлас вдруг стащил меня с тротуара в узкий проулок между зданиями. Его грудь вдавилась в мою. Я почувствовала за спиной жесткую кирпичную кладку. От него исходил такой жар, словно под пальто он прятал раскаленные угли.

— Я не собственность, – отчитала его.

— Я такого не говорил.

— По сути, так и сказал.

— Ты такая же едкая, как я помню. – Он взял мое лицо в затянутую перчаткой руку, и наши носы оказались в дюйме друг от друга.

— А ты упрям, как гробовый гвоздь. – Я заерзала в его хватке, отворачиваясь, чтобы смотреть на тротуар. Мимо переулка проходили люди, не подозревая о нашем присутствии в тени.

— День только начался, а ты уже мрачна? – Сайлас снова повернул мое лицо к себе.

Свет из переулка едва пробивался внутрь, и от ледяных сугробов, устилавших землю, веяло пронизывающим холодом.

Смотреть на Сайласа было невыносимо. Столько воспоминаний, связанных с этими глазами, были отравлены. Его зрачки резко сузились, когда я промолчала. Между нами витали десятки невысказанных слов, но ни одно так и не сорвалось с губ, не превратилось даже в шепот.

Мы оставались неподвиджны несколько мгновений – все они казались украденными. Единственным доказательством, что мы живы, были клубы пара на морозе, выдававшие наше дыхание.

Сайлас поцеловал меня. Его губы оказались такими же теплыми, как я помнила, а может, и горячее теперь, на холоде. Рука скользнула к моей пояснице, удерживая. Большим пальцем он мягко провел по щеке. Зажатая между стеной и им, я, пожалуй, имела больше шансов провалиться сквозь кирпич. Сайлас, похоже, не собирался меня отпускать.

Его губы прижались к моим сильнее, глубже, словно он наконец-то пировал после долгого голода.

— Хватит, – выдохнула я.

— Не могу себя заставить. – Он осыпал поцелуями уголок моего рта, щеку, добрался до уха и прикусил кожу там, где шея встречается с линией челюсти.

— Я пока не простила тебя. – Моя рука поднялась, чтобы вцепиться в прядь его волос и оттянуть, но попытка оказалась тщетной.

— Пока, – повторил Сайлас, медленно проведя горячим влажным языком по моей шее.

— Ты не можешь просто загладить содеянное, временно притворяясь приятным.