Книга Арахнид, страница 156 – И. В. Офелия

Установила аппарат на столе: одна трубка вела в стеклянную бутыль, другая предназначалась для моей руки – принцип работы был как у обычного переливания.

Я набрала последние капли золотистого раствора в стеклянный шприц, изучая его на свету.

Еще один раз.

Вторгшись в нервы, раствор мгновенно погрузил меня в состояние безмятежности. Любая прежняя боль растворилась вместе с памятью о ней.

Я провела ладонями по лицу. Воздух, казалось, стал чище – он остужал меня изнутри. Я чувствовала себя пассажиром в собственной жизни, так почему бы не заняться хоть чем-то, что мне подвластно?

Я едва помнила, как надела пальто. Я плыла сквозь сцены, точно по книжке с картинками. Сначала была лаборатория, потом лестница, а затем другой образ – как моя юбка собирает снежинки, пока я иду по тротуару. В руке у меня была корзинка, и я трижды проверяла, на месте ли бутылек для Эдит.

Но несмотря на провалы в памяти, мне стало легче. Может, забывчивость – часть этого облегчения?

Время, видимо, тоже ускользнуло от меня: солнце почти исчезло, оставив после себя лиловые сумерки. Скоро должны зажечь фонари.

Я замерла на мгновение, глядя на проступившие звезды. Не смогла сдержать улыбки, когда они подмигнули мне, затухая и вспыхивая вновь – я смотрела на них затуманенным взглядом.

Мои мысли прервало единственное, что могло заставить мое сердце испуганно забиться. С другой стороны улицы донесся приглушенный булькающий звук из сдавленного горла.

В этот час экипажей уже не было – большинство горожан разъехалось по домам, лавки закрылись на день после Рождества.

На противоположной стороне улицы стоял сгорбленный мужчина, прикрывавший лицо шляпой. Одет он был прилично – добротное пальто, хороший покрой, – но внешность его была далека от собранности. Плечо перекосило на один бок, он прихрамывал, выходя на мостовую.

Нутро скрутило, накатила волна нервной дрожи.

Он замер. Поднял голову, трясясь, словно это требовало неимоверных усилий. Медленно из-под полей шляпы проступило его лицо – бледное, болезненное, отчего даже снег рядом с ним казался грязно-белым. Он заковылял вперед, прихрамывая все быстрее, едва завидев меня.

Я резко попятилась – внезапный выброс адреналина вызвал головокружение, ноги заплетались.

Мужчина приблизился быстрее, чем я ожидала, и вдруг повалил меня в снег на аллее. Он сдавленно хрипел, шипел и царапал меня. Я выставила вперед руку, и он впился зубами мне в ладонь. Я закричала, но не смогла вырвать руку из его челюстей.

Я потянулась к корзинке и свободной, дрожащей рукой схватила бутылку, со всей силы ударила ею по лицу нападавшего – несколько капель моей крови брызнули ему в рот.

Когда я попыталась встать на колени, он вцепился пальцами мне в ногу и впился в нее зубами, зарычал, как дикий зверь, и, мотнув головой, разодрал мне икру. Вырвавшийся из горла вой быстро заглушило прерывистое рыдание. Некогда было думать. Я не могла позволить себе впасть в шок.

Я разбила бутылку о кирпичную стену переулка и вонзила осколки мужчине в шею, в плечо – куда только могла дотянуться. Он не отпускал мою ногу, пока я не всадила ему в лицо остатки бутылки, а затем пнула осколок свободной ногой, загоняя глубже. Должно быть, стекло попало в глаз и проникло в мозг – тело его обмякло совершенно внезапно.