Книга Арахнид, страница 158 – И. В. Офелия

— Люка считает, что за этим стоит колония вайперов где-то за Буффало, – сказала Фиби. – Алина планировала навестить их.

— Она никуда не пойдет.

— Если ты ее не пустишь, она найдет способ отправиться сама.

— Хорошо, тогда я пойду с ней.

Фиби открыла рот, чтобы сказать что-то еще, но, ради нее же, я был рад, что сестра промолчала. Жевательные мышцы сводило от того, как сильно я стискивал зубы. Больница вызывала у меня омерзение. Все здесь было таким белым и стерильным. Окна почти не сдерживали холод.

— Ей здесь не место. Где ее одежда? – фыркнул я, вставая и заглядывая под кровать и по углам, отдергивая шторку.

Эдит наконец вернулась с бинтами и свежим бельем.

— Не стоит ее перекладывать…

— Мне все равно, она едет домой. Ей нужны теплые одеяла, отдых и нормальная еда, а не эти пайковые объедки. – Поняв, что одежды не найти, я сбросил с себя тренчкот, укутал Алину и застегнул поверх больничной сорочки.

— Сайлас, ты ведешь себя неразумно, – начала Фиби.

Остальное меня не волновало. Я осторожно подхватил Алину на руки, прижимая к груди, и направился к двери.

Похоже, никто в этом заведении не был способен даже присмотреть за ней как следует. Давно пора было взять все в свои руки. Она больше не скроется от моего взгляда. Никогда.

Я возвращалась в сознание. Простыни липли к влажной коже. Мне редко когда бывало так жарко.

Я пошевелила пальцами ног – движение отозвалось острой болью в икре, выжав стон из отяжелевшей груди. Пальцы рук еще слушались, но один ныл сильнее остальных. Я не могла им пошевелить.

Я приоткрыла глаза – свет был мутным, нужно привыкнуть. Я снова находилась в своей комнате: балконные двери пропускали мягкий свет, ярко отражавшийся от снега на крышах и заливавший мои апартаменты. Я прищурилась, глядя на руку, и с удивлением обнаружила, что она не только замотана бинтами, но и поверх нее лежит чья-то чужая рука.

Сайлас стоял на коленях, уткнувшись головой в скрещенные руки, моя ладонь покоилась в одной из них, прижатая к его щеке. Сайлас был прекрасен во сне – особенно потому, что молчал.

Он просидел так всю ночь? На нем все еще была вчерашняя одежда. А я сама оказалась укутана в его тренчкот. Неудивительно, что вспотела.

Когда я приподнялась, острая боль в ноге прострелила конечность. Из тумана в сознании всплыли размытые воспоминания. Я порылась в простынях, осторожно высвобождая ногу, осмотрела повязку на икре, затем на руке.

Какой же ужас.

Я выскользнула из кровати, стараясь не разбудить спящего льва, и высвободила свою руку. Прихрамывая, вышла из комнаты и направилась вниз. Вцепившись в перила, я осторожно спускалась по одной ступеньке, боясь перенести вес на больную ногу.

Девочки собрались в гостиной. Кто-то обменивался подписками на журналы, кто-то занимался рукоделием, а кто-то по-прежнему пытался проснуться, попивая утренний кофе. Казалось, будто ничего не случилось – или им просто все равно.

Моя нога ступила на скрипучую ступеньку, и все разом обернулись.

Я ждала приветствий, но в ответ раздались лишь вздохи, а затем – тишина. Слишком сурово было осуждать их за равнодушие. Я начинала подозревать, что они просто ничего не знают.

— Алина! Ты зачем встала? – Фиби вырвалась из компании, с которой болтала, и кинулась ко мне с нервным смешком, который ничуть не смягчил нахмуренный лоб.