Книга Арахнид, страница 119 – И. В. Офелия

Немного денег, пара рубашек, полупустая пачка сигарет – из которой я позволила себе взять одну. Я порылась в поисках зажигалки, но на дне нашла только старые спички.

Письменный столик был открыт, бумаги на нем разбросаны, словно карта. Я опустилась на маленький стул – сухое дерево жалобно скрипнуло, будто разделяя мою усталость. Я закурила, чиркнув спичкой – ноготь обожгло, – и выпустила дым через нос, хотя заложенность это почти не прочистило.

Бумаги на столе напоминали мешанину из счетов, выписок – все деловое. И все адресовано в Нью-Йорк, штат Нью-Йорк. Я оперлась локтем и свободной рукой начала перебирать листы, пока не наткнулась на маленький квадратик.

Пятая авеню – Химера. Внизу размашистая надпись, похоже, рукой Сайласа.

Это была маленькая, заляпанная фотография высокого углового здания. Похоже на какой-то дорогой отель.

Его корявый почерк покрывал большую часть документов – мелкие заметки по углам, иногда какие-то расчеты на полях. Орфография хромала: то лишние гласные, то странные сочетания согласных. Не безграмотный, но манера письма выдавала возраст.

Я тихо хохотнула, откинулась на спинку стула и тут же поморщилась от резкой боли в голове.

— Что-то смешное?

Я чуть не выронила сигарету и, дернувшись, больно ударилась коленкой о край стола.

Сайлас стоял в дверях, прислонившись головой к косяку, и наблюдал.

— Просто смотрю. – Я снова откинулась на спинку стула, голова после испуга все еще слегка кружилась. – Ты же под моей крышей, в конце концов.

— Праздные руки – мастерская дьявола. – Он бесшумно подошел к столу, скользнул взглядом по бумагам, потом по мне. – Надеюсь, не мои расчеты тебя так рассмешили.

Я покачала головой и усмехнулась:

— Двести.

— Прошу прощения? – Он нахмурился и снова склонился над столом, перечитывая бумаги в поисках ошибки.

— Двести лет.

Уголок его губ дрогнул в усмешке, когда он поднял на меня глаза.

— Еще раз – прошу прощения?

— Когда мы разговаривали много лет назад, ты упомянул чуму. – Я покачала головой и рассмеялась. – Думала, ты имел в виду первую Черную смерть, тысяча трехсотых годов, а не Великую чуму тысяча шестьсот шестьдесят пятого. Ты же не уточнил.

— И что?

— Да ничего. – Я пожала плечами и затушила сигарету в пепельнице. – Просто думала, ты старше.

— Старше? – Он усмехнулся. – Сколько же ты мне накинула?

— Не знаю. Но твои каракули выдают лет двести. Я ошиблась всего на пару веков.

— Странная у тебя мания – непременно оказаться правой. И какой тебе прок от этого знания? – закатил глаза Сайлас.

— Развлекаюсь. И все.

— И что, – он склонил голову к плечу, – развлеклась?

Я пожала плечами, пряча улыбку.

— Это такой намек, что я для тебя слишком молод? – пошутил он, усаживаясь на край стола.

— Сущее дитя. – Я покачала головой, подцепила пальцами маленький квадратный снимок и протянула ему. – Это оно? Твое Гнездо?

Он прищурился, выхватил снимок у меня из пальцев.

— На этой бумажке оно смотрится не так внушительно, но да.

— Это не сработает, знаешь ли, – выдохнула я почти шепотом. – Если ты не научишься быть покорным.

— Покорным? – Сайлас вскинул бровь и кинул фото обратно на стопку бумаг. – А это, по-твоему, что? – Он обвел рукой комнату, весь дом.

— Мне по-прежнему трудно поверить, что, когда все это кончится, мы станем равны. – Я медленно поднялась со стула, чтобы не закружилась голова. – Чем больше я думаю, тем яснее понимаю: равенство нам не нужно. Нужен баланс.