Книга Арахнид, страница 118 – И. В. Офелия

Прижала горячую губку к лицу, наслаждаясь тем, как таяла боль в пазухах.

Время года такое.

Я начала думать, что вчера перестаралась. Все должно было быть идеально, чтобы задать новые ожидания.

Но вряд ли в этом причина моего сегодняшнего скверного самочувствия.

Я оделась и закуталась в шерстяную шаль, что висела на спинке кровати. Свет из окон заливал весь дом – теплый, ласковый. Вот только от него боль запульсировала в висках – часто и суетливо, как бьется заячья лапка.

Снизу доносилась утренняя болтовня за завтраком, беззаботное напевание, пара перебранок о какой-то ерунде. Для моих ушей это звучало как птичье пение. В кошмарах мне снилось, что я просыпаюсь, а дом молчит. Я слишком долго была одна – и стоило позволить себе оказаться среди людей, как все изменилось.

Я спустилась на первый этаж. Не помню, как дошла, но увидела силуэт Фиби – она выметала пыль из ковров за порог. Холодный ветер лизнул лицо, и я вздрогнула от внезапного укуса свежего воздуха.

Голос ее доносился словно сквозь вату, но она подходила все ближе, и вот уже в слепящем свете утра проявилось ее лицо – встревоженное, внимательное.

— Ты в порядке? – мягко спросила она, коснулась тыльной стороной ладони моей щеки, потом лба и наконец прижала ладонь к виску. – Выглядишь как старуха с косой.

Я лишь вздохнула и чуть качнула головой.

— Иди обратно в постель, я принесу поесть. Хотя бы воды выпить уж точно стоит.

— Нет, я и так ничего не успеваю.

— Я справлюсь, – отрезала Фиби.

— Где они?

Фиби вскинула бровь.

— Мальчики ушли. – И начала мести у моих ног, подталкивая меня к лестнице.

— Мне особо нечего делать, так что не бери на себя мои обязанности, – пожаловалась я.

— Я помогу, – прощебетала Ребекка из-за угла.

— Мы почти все сделали позавчера, – буркнула Мэри, отрываясь от журнала, чтобы вставить слово.

— Видишь? Мы справимся. – Фиби хлопнула меня веником пониже спины. – Марш наверх. Отдыхай сегодня, нам тут больные не нужны.

Я нехотя поплелась вверх по лестнице, но в комнату возвращаться не хотелось.

Проходя по коридору, я поняла, что так и не изучила этот новый дом как следует. В дальнем конце холла висела фотография – наша гордость. Фиби, Ребекка, Адди, Мэри, Эдит и я – в самом конце, в своем неизменном черном наряде, резко выделяющемся на фоне белых платьев для чаепития. Снимок делал Джон, и я помню, как он был счастлив получить его в подарок. Хранить подобное фото – важно, хотя, может, и сложно. Но оно радовало девочек – а это главное.

Вдоль стен висели другие памятные мелочи: сухие цветы, вышитые квадратики ткани – все, что мы захотели забрать из старого дома. Вроде бы знакомо, но все равно чужеродно. Может, из-за спешного переезда, а может, само пространство такое – никак не удавалось в нем обжиться.

Я остановилась у одной двери. На ней, в отличие от остальных, не было никаких украшений. Просто голая деревянная створка и латунная ручка с патиной.

Петли жалобно заскрипели – не ожидали, что их потревожат.

Комната Сайласа больше походила на склад. Ничто не указывало на то, что он здесь живет, – лишь кое-какая одежда небрежно разбросана в стороне, не все коробки распакованы. Постельное белье оказалось застелено идеально, на нем уже оседала тонкая пленка пыли. Я заглянула в сумку, брошенную на обитый тканью стул. Мелочь, ничего важного.