Книга Я тебя не полюблю, страница 78 – Анна Бигси

— Ты в порядке? – резко спрашивает он и неожиданно смягчается.

Я киваю, хотя меня трясет так, что слова не могут вырваться из горла. Я ничего не понимаю. Вижу только Камала, его лицо, его кровь.

Вскоре приезжает скорая. Меня забирают вместе с ним. Я сижу рядом, держу его руку и не могу сдержать слез. Внутри меня пустота и страх. Его лицо такое бледное, но дыхание ровное. Я цепляюсь за эту мысль, как за спасательный круг.

— Камал, пожалуйста… Проснись… – шепчу, наклоняясь ближе. – Я не могу без тебя. Прости меня… Я все объясню. Я просто испугалась…

Он вдруг тяжело вздыхает. Его глаза медленно открываются, и я вижу, как его губы растягиваются в слабой улыбке.

— Ты здесь… – хрипло говорит он, и я чувствую, как мое сердце пропускает удар.

— Да, я здесь… Прости меня, пожалуйста… – Мой голос дрожит, я всхлипываю. – Я не знала, что это ты… Я была в ужасе… Мне столько наговорили… Я растерялась…

Камал слабо сжимает мою руку, его взгляд такой теплый, что я снова разрываюсь на части.

— Все хорошо, Аврора. – Его голос тихий, но в нем я чувствую силу. – Мы разберемся. Только останься со мной.

— Я никуда больше не уйду, – отвечаю, слезы текут по моим щекам, но я говорю искренне. – Обещаю.

Его улыбка становится шире, он смотрит на меня так, как никогда раньше.

— Тогда со всем остальным я справлюсь.

Я плачу, но теперь это слезы облегчения. Он жив. Мы вместе. И я больше не позволю ничему нас разлучить.

Больничный свет раздражает глаза, раздражает так, будто намеренно пытается вывести меня из себя. Мой бок саднит, плечо обмотано бинтами, а лоб тянет пластырь. Весь этот антураж напоминает, что я далеко не супермен. Медсестра возится с моими ранами, ее движения четкие, но я чувствую каждый проклятый нажим. Хочется огрызнуться, но сдерживаюсь. Понимаю, что раздражаюсь на ровном месте. Ненавижу больницы и болеть тоже ненавижу. Беспомощность доканывает меня и угнетает.

— Физические нагрузки категорически запрещены, – строго говорит медсестра, натягивая повязку. – Организм должен восстановиться.

— А секс? – бросаю, поднимая бровь. За дверью слышится приглушенный смешок. Аврора тут же краснеет, нервно сжимая подол платья. Ее смущение – единственное развлечение в этом сером аду.

Медсестра выдерживает паузу, но все же расплывается в улыбке.

— Если без акробатики – можно, – спокойно отвечает она и, пожав плечами, продолжает: – Но только аккуратно.

— Слышала? – поворачиваюсь к Авроре, бросая хитрый взгляд. Она отводит глаза, покраснев еще сильнее. Забавно, как ее смущение способно хотя бы немного согреть.

Как только медсестра выходит, в палату начинают стекаться все. Мама появляется первой – ее тревожный взгляд словно сверлит меня насквозь. За ней отец. Айдар врывается, как маленький ураган, радостный и громкий. Следом братья с женами. Палата наполняется шумом, теплом и даже легкой долей хаоса.

— Ты сказал, что все в порядке! – Мама нервно поправляет платок на плечах. – Почему мне никто не сообщил, что тебя чуть не убили?

— Потому что меня не убили, – отвечаю ровно и мягко улыбаюсь. – И никто не собирался.

— Камал снова героически выживает! – громко вставляет Баха, изображая фальшивый восторг. – Да ты как кот с девятью жизнями.

— Лучше спроси, когда ты перестанешь быть идиотом, – бросает ему Зейн, но без злобы. Это уже ритуал.