Книга Любовь без срока давности, страница 71 – Ольга Коротаева

— Как представлю, что ты кормишь младенца, перед глазами от желания темнеет, – шепчет Ваня.

Его горячая ладонь сжимает мою грудь сильно, собственнически, пальцы задевают отвердевший сосок. Я выгибаюсь от ласки, перед глазами вспыхивают искры, низ живота обхватывает огонь, между ног становится влажно. Двигаю бёдрами, трусь промежностью о его каменный член…

— Кх! – Мы вздрагиваем и смотрим в сторону, откуда раздался звук. У двери стоит медсестра с подносом и иронично рассматривает нас. – Даже не знаю, кому укол делать. Вроде по списку женщина, но подставил пятую точку совершенно иной гражданин!

Я краснею, судорожно выбираюсь из-под Вани и рывками поправляю одежду. А вот Ваня не теряется, садится по-турецки и подмигивает медсестре:

— Я согласен за неё хоть сотню уколов получить!

— Сотню? – Медсестра приподнимает накрашенные брови и ухмыляется. – Тогда наслаждайся последней минутой на попе, после процедуры во имя любви ты ещё долго не сможешь сесть!

Ваня смеётся, а я тяну его за руку, умоляя выйти. Парень упирается и предлагает у самой двери:

— А можно я ей укол сам сделаю? Я умею! И справка есть! – Сестра лишь фыркает, а Ваня склоняется и шепчет мне на ушко: – И много чего ещё умею. Поиграем потом в доктора и медсестру?

— Иди уже, – смеюсь я, выпроваживая будущего отца, – игрун! Жди в приёмной. Я попрошу меня выписать и спущусь.

Он кивает и, сунув руки в карманы, направляется к лестнице, а я возвращаюсь и со вздохом опускаюсь на кушетку. Приспускаю трусики и готовлюсь к уколу, когда неожиданно распахивается дверь и Ваня кричит:

— Выходи за меня!

И тут в мою попу втыкается игла.

— Твою мать! – кричу от неожиданности и боли.

— Хорошо, – послушно кивает Ваня. – Я ей позвоню.

И закрывает дверь. Медсестра откровенно хохочет, а я зарываюсь горящим лицом в простыню. Не такого предложения я ждала.

Когда медсестра покидает палату, я, массируя ноющее мягкое место, то морщусь, то посмеиваюсь. Это незабываемо, даже если меня разобьёт старческий маразм и одолеет склероз! Так, стоп. Ваня ругался, что я в бабушки раньше времени себя записываю, просил перестать. Начинаю прямо сейчас. Это просто… незабываемая жесть! Ваня неподражаем.

Оживает сотовый, жужжит, едет в вибрационном запое по столику. На экране высвечивается имя подруги-адвоката.

— Женька! – радуюсь я. – Ты по делу?

— А как же? – хмыкает подруга. – Хочу поздравить тебя с замужней соседкой. Сегодня, как только открылся ЗАГС, в нашем городе родилась ещё одна ячейка общества. Я проследила за подписанием договора и получила номерок симпатичного адвоката твоего офицерика.

— Он не мой, – смеюсь, – теперь уж точно!

И мечтаю, чтобы она так сказала о Ване. Мой… Благодарю подругу и, радуясь за тётю Таню, размышляю, когда же соседка откроет тайну своему сыну.

В ожидании справки хожу вдоль окна, с замиранием сердца выглядываю во двор. Вижу Ваню на лавочке, в его руках цветы! Откуда? Как и когда успел раздобыть букет? Уникальный парень. Звонит сотовый, отвечаю:

— Да?

— Нина Ивановна, – вкрадчиво спрашивает Рогов, – вы же хотели поговорить со Светланой Мершиковой? Возможно, сейчас последний шанс это сделать. Дело в том, что, похоже, у неё нервный срыв. Сейчас её осматривает тюремный врач, возможно, её переведут в другую тюрьму. Для людей с отклонениями в психике.