Книга Любовь без срока давности, страница 70 – Ольга Коротаева

— Я пропала, – шепчу. – Мама меня убьёт.

— Когда начнёт убивать, – говорит врач, протирая очки клетчатым платочком, – напомните ей, как она замуж выходила на пятом месяце беременности. У меня и компромат есть, – подмигивает он, – на фото! Подвенечное платье нарочно купили широкое, но…

— Правда? – присаживаюсь рядом. – Мама никогда об этом не говорила.

— Иван запретил, – хитро ухмыляется Симон. – И его можно понять. Когда у тебя рождаются дочки, начинаешь нервничать, чтобы они не встретили такого же нетерпеливого, как их папаша. – Он смотрит поверх очков. – Это я как отец утверждаю! Сам следил за дочерью до самого института, словно сыч. Но, мне кажется, ты давно переросла тот возраст, когда нужно бояться родителей.

Киваю молча и сжимаю пальцы в кулаки. Доктор что-то говорит, а я не слушаю. Мысли расползаются клочками тумана, сердце колотится так, словно я взбежала на десятый этаж. Вот тебе и «хлор»! Похоже, все приступы тошноты к отравлению отношения не имели. Да и та доза, как говорил доктор, была невысокой.

— Нина…

Поднимаю голову и растерянно озираюсь: доктора уже нет. Я и не заметила, когда он ушёл. Ваня опускается передо мной на колени и берёт мои руки в тёплые ладони. Смотрит нежно, говорит:

— Ты расстроена?

— Я? – Моргаю и робко улыбаюсь. – Мне страшно.

— Что скажут родители? – допытывается Ваня.

Мотаю головой и смотрю тоскливо. Я и сама не знаю, почему страх холодными пальцами сжимает мой затылок, но Ваня не отступает:

— Нина, пожалуйста. Будь откровенна со мной. Чего именно ты боишься?

— Да всего, – всхлипываю я. По щекам крупным бисером катятся ненавистные слёзы, но теперь я их не останавливаю. Это всё гормоны, скоро пройдёт. Высвобождаю ладони из рук Вани и загибаю пальцы: – Боюсь, что уже стара для ребёнка. Что не получится выносить его. Что родится больным. Что с моей сумасшедшей работой я не смогу его воспитать. Что…

Ваня приподнимается и подаётся вперёд, накрывает мой рот нежным поцелуем, и я замолкаю. Наши губы легко соприкасаются, Ваня проводит своими по моим осторожно и ласково. Шепчет, обжигая дыханием:

— Всё будет хорошо, любимая.

Я зажмуриваюсь, а по щекам снова текут слёзы. Утираю их зло и бормочу:

— Боже, если так будет все девять месяцев, придётся купить ведро, как у царевны Несмеяны!

Ваня хмыкает и легонько щёлкает меня по носу:

— Восемь.

— Что «восемь»? – удивляюсь я.

— Ты чем доктора слушала? – Он смеётся и тянет меня на себя, я падаю на него, и мы оба оказываемся на полу. Ваня шепчет: – Хорошо, что я слушал. – Переворачивается и, очутившись сверху, нависает надо мной. Целуя в лоб, говорит: – Ты не старая. И хватит так заявлять. – Касается губами носа. – Нет на свете ничего, с чем бы моя любимая не справилась. А уж выносить ребёнка точно сможет. И не раз!

Я хохочу и, ощущая щекотку от его дыхания, чешу нос. Ваня целует мои веки.

— Наш ребёнок будет самым здоровым, умным и красивым.

Смотрит потемневшими глазами и хрипло добавляет:

— В маму…

И жадно прижимается к моему рту. Нетерпеливо раздвигает губы, проникает языком и, переплетая его с моим, со стоном закрывает глаза. Ощущаю, как тут же наливается и твердеет его мужское естество, упирается мне в низ живота, и не сдерживаю ответного стона. В крови словно закипает лава, по коже пробегает волна сладкой дрожи.