Книга Ёлки новые в Париже. Мой бывший - полковник, страница 40 – Аглая Алая

— Девочки, не будем ссориться, — вклинивается между нами Пронин. — Мы все делаем одно дело. Что по Младену? Не нравится он мне, — бурчит он, бросая на меня беглый взгляд.

— Я проверила Младена со всех сторон. Очень тщательно, — мечтательно облизывает свои накачанные губки Лисицина. — Всё безупречно.

О боже! Надеюсь, она не имеет в виду секс с ним! Хотя, возможно, ей нравятся мужики в стрингах с пайетками…

— Так что ничего особенного: у него несколько типографий, ему принадлежит небольшой завод по производству краски для печати… Закончил в своё время химический факультет, — перечисляет она. — Увлёкся модой, дизайном, издательством… В своих же типографиях печатает все глянцевые франшизы Европы… Если за это его можно было бы привлечь… — заключает она.

— Этого не может быть, — начинаю злиться я. — Осталась неделя. И в сухом остатке мы имеем одного чересчур экстравагантного сербского миллионера, больного на голову маньяка потерянного брата-близнеца Хишама Нисраллы, и… Всё? — поднимаю я вопросительно бровь, разглядывая коллег. — Что дальше?

— А может быть, ничего и не будет? — с воодушевлением подхватывает Пронин. — Мы же всё проверили по миллиону раз. Всё чисто. Хишам в тюрьме, его двинутый братец — тоже, и теперь он, благодаря тебе, даже писает через трубочку! — ухмыляется Пронин. — Так что же ещё тут может быть? Какое-то производство этикеток. Ну прямо завод по выпечке новогодних пряников! Не можем же мы за это цепляться! — отпивает он вино из своего бокала, и я думаю, думаю, думаю…

Что-то здесь не вяжется. Но я не могу понять, что.

Навязчивая мысль, как крошечная зацепка на чулках…

— Ну хорошо, — снова не могу я никак сложить этот паззл. — Сегодня будет Рождественский показ в доме «Гийома», вы приглашены, так что увидимся на месте.

— Ты будешь просто великолепна, дорогая, — в восхищении бормочет Пронин, и я даже не удостаиваю его взглядом.

— Надеюсь, ты возьмёшь с собой французскую коллегу? Для подстраховки? — уже бросаю я ему на ходу, и вижу, как недовольно морщится Лисицина, не переставая печатать что-то в своём блоге.

— А кто еще будет приглашён из випов? — спрашивает она напоследок.

— Пока не знаю. Анри всё ещё держит это в строжайшем секрете. Надеюсь, на этот раз без неприятных сюрпризов, — уже направляюсь я к выходу.

И я даже не знаю, что тяжелее: ловить маньяков и террористов, или постоянно работать на этих бесконечных фотосессиях и модных показах…

Я смотрюсь на себя в зеркало, и оттуда на меня глядит какая-то неземная глянцевая красавица. Греческая гетера. Я не могу поверить, что это я.

Полтора часа работы — и меня буквально превратили в какую-то идеальную отфотошопленную куклу.

Всё моё тело намазали кремами, тонерами и бронзаторами, и теперь я сверкаю, как золотая богиня, без целлюлита и малейшего изъяна. Как они вообще делают это?!

Но теперь я понимаю, отчего миллиарды женщин на планете смотрят на топ-моделей и тратят такие же миллиарды, чтобы быть похожими на них. Потому что идеальных моделей не существует. Это мираж. Фикция. И теперь я точно знаю это.

На меня надевают тончайший корсет из змеиной золотой чешуи, и теперь я готова к главному представлению этого года.

Свет и музыка ослепляют меня, когда я выхожу уже под конец показа на чёрную бархатную дорожку. В зале темно, и я не вижу никого вокруг в зале, я смотрю только перед собой, упиваясь этим моментом.