Книга Ёлки новые в Париже. Мой бывший - полковник, страница 39 – Аглая Алая

Гийом просто в восторге от такой рекламы. И хотя сначала он пребывал в полном шоке от того, что его лучший друг детства оказался убийцей, но сейчас, когда все обсуждают его лучшую модель, а точнее — меня, привлекая дополнительное внимание к его новой коллекции, он просто вне себя от счастья:

— О-ля-ля, девочка моя, кто бы мог подумать, что ты принесёшь мне такую всемирную известность! — не перестаёт повторяет он. — Я ведь даже и мечтать о таком не мог! Я не был уверен, что на моё событие приедут все гости, которых я позвал, а теперь получается, что все желающие не смогут разместиться в моём зале! Это просто успех! Прости, что я тогда отправил тебя прямо в пасть к этому чудовищу, людоеду, — в очередной раз заходится он в рыданиях, — я ведь даже и представить себе не мог… Я его знал больше тридцати лет… Лучший друг, — и я в очередной раз успокаиваю чувствительного мэтра.

— Послушайте, Анри, — не даёт мне покоя одна мысль, — а что случилось с Анджелой? Что-то я её больше не видела с того самого…

— С какой Анджелой? — удивлённо переспрашивает меня Гийом. — Ах, ты про эту невротичку, которая всё время хотела быть первой… И не хочу, конечно, никого ни в чём обвинять, но это она, скорее всего, подсыпала тебе тогда стекло в туфли… — припоминает он. — У неё был нервный срыв, я больше ничего не знаю. Таим точно не место в моём модном доме, — продолжает он. — Зато вот ты — моё самое настоящее сокровище. Я заключу с тобой контракт на год, нет, на три года! — снова начинает он петь мне дифирамбы, и стараюсь как можно скорее отделаться от его навязчивого внимания.

Я звезда. Топ-модель. Ну что же, я этого точно не ожидала. И не хотела…

Я иду по улице, и изо всех газетных ларьков, со всех билбордов, на меня смотрит моё же лицо. Помноженное на десятки тысяч. Только я не уверена, что именно такой славы я хотела…

— Что у нас есть? — встречаюсь я в условленном месте — в одном из модных французских бистро со своими коллегами. С Прониным и Лисициной.

И хотя я бы предпочла их больше не видеть, мы все — в одной связке. Коллег по работе у нас не выбирают, и если начальство решило, что нам лучше работать втроём, то мне остаётся только смириться с этим решением.

— Гийом чист, — лучезарно улыбаясь, чтобы со стороны казалось, что мы обсуждаем последние модные сплетни, рапортует Пронин. — Его пробили для меня наши французские коллеги, проверили полностью его досье. Совершенно ничего, — и я понимаю, о каких именно французских коллегах сейчас идёт речь.

— Ну что же, раз твоя Амели так в этом уверена, — с издёвкой фыркаю я, как вдруг рядом с наши столиком возникают двое девушек:

— О боже! Вы — та самая Иванка Герцигова! Можно с вами селфи? Вы — наш кумир, мы так хотим быть похожими на вас! Обожаем вас! — визжат они от восторга, фотографируясь со мной, отодвигая Лисицину с Прониным от меня подальше.

— Могла бы и не привлекать столько к себе внимания, — недовольно тянет Анна, явно раздражённая тем фактом, что никто не обратил на неё внимание. Она же блогер-миллионник.

— Ну уж извините. Как-то сложно оказаться в лапах маньяка, который мечтает освежевать тебя, капая кровавой слюной, и при этом скромно подчистить за собой все следы. Но я учту твои замечания, и я в следующий раз обязательно расчленю труп и избавлюсь от останков без лишнего шума и пыли, — растягиваю я губы в приветливой улыбке, как будто обсуждаю с подружкой новую маску для волос.