Книга Ёлки новые в Париже. Мой бывший - полковник, страница 38 – Аглая Алая

— Ах, не делайте этого, пожалуйста! — верещу я.

Хотя он уже сделал это.

Совершил самую фатальную ошибку в своей жизни.

Не связал мне ноги.

Вот он уже совсем близко, сверкает остриё кинжала, и в следующую секунду маньяк сгибается пополам, прикрывая своё причинное место ладонями, сквозь которые бурным водопадом течёт кровь… Место, которое я пронзила острым, как нож, пятнадцатисантиметровым каблуком.

А эти модели хотели испугать меня битым стеклом, — усмехаюсь я про себя, уже раскачиваясь на цепи, чтобы нанести следующий убийственный удар шпилькой ему прямо в глаз…

— Эй, полегче! Не убивай его! — слышу я испуганный голос Пронина за спиной. — Он нам нужен как свидетель, живым! — подбегает ко мне уже запыхавшийся бывший, и развязывает мои руки.

— Ну вот сам бы приходил тогда вовремя и брал его живым, — уже огрызаюсь я.

— Прости, он меня опоил, и пока я очнулся и разделался с его охраной…

— И что, разделался? — с насмешкой смотрю я на бывшего.

И тут замечаю, как он разглядывает меня. Я же голая.

— Дай свою рубашку, — приказываю я ему.

И Саша протягивает мне своё розовое боа.

Ещё одно преступление против человечности и хорошего вкуса.

— Да, там пришлось немного покалечить, двадцать человек всё-таки, — оправдывается передо мной Пронин, пока я уже вяжу окровавленную тушку маньяка.

— Благодарим вас за сотрудничество, — стоит передо мной жандарм. — Мы долго охотились за каннским маньяком, как мы его прозвали между собой, и вот уже два года не могли найти его. Если бы не вы… — смотрит с признательностью он мне в глаза.

— Ничего страшного, я в порядке, — отвечаю я, стараясь изобразить на лице посттравматический шок, хотя чувствую только дикую усталость.

А шок у меня только от того, что время катастрофически уходит, а мы так и не приблизились к разгадке.

— Просто страшно подумать, что вы могли бы стать тридцатой в списке его жертв… По крайней мере установленных… — испуганно бормочет жандарм, и я снова пытаюсь убедить его, что со мной всё нормально, но тут краем глаза я вижу, как стоящий поодаль от меня Пронин беседует с какой-то женщиной в штатском.

Интересно, кто это? Следователь?

Но вот она поворачивается ко мне, и я вижу это лицо, эти глаза, которые сейчас смотрят на меня в упор.

Амели.

И я разворачиваюсь, и бреду куда-то в сторону моря…

— Тася, Тася, с тобой всё в порядке? — слышу я голос за спиной.

Подхожу у самой кромке воды и вдыхаю полной грудью солёный воздух.

— Тася… — берёт он меня за руку, и я оборачиваюсь к нему и задаю один-единственный вопрос, который волнует меня:

— Скажи, ты спал с ней? Просто скажи. Поклянись, что между вами ничего не было, — смотрю я в его ярко-синие, как волны под моими ногами, глаза. — Скажи, — требую я.

Но он молчит в ответ. Отводит взгляд в сторону.

И я, развернувшись, иду от него прочь.

Надо поскорее заканчивать это задание и уезжать. В Тибет, Непал, да хоть на Тянь-Шань. Где там ещё остались ячейки террористических организаций и наркокартели?!

Главное, чтобы подальше от него!

23 декабря 2024 года

Уже прошло почти две недели с поимки так называемого каннского маньяка, и все французские, да и вообще все европейские газеты просто пестрят заголовками: «Хрупкая топ-модель из Сербии в одиночку обезвредила монстра», «Он хотел снять с неё кожу, но сам остался без достоинства и глаза», «Стильная парочка: Иванка и Милорад — новый тренд?!»