Книга Батя одного хулигана, страница 73 – Алёна Амурская

Лицо Эльвиры Эдуардовны пошло некрасивыми красными пятнами. Моя готовность к взаимному уничтожению явно выбила ее из колеи, но ее непомерное эго и привычка к безнаказанности взяли верх.

— Ах ты дрянь!.. - выплюнула она, теряя весь свой лоск и внезапно переходя на агрессивное тыканье. - Не переоценивай свои силы!. У меня такие связи в опеке и прокуратуре, что твое заявление даже со стола дежурного не сдвинется. А вот за тобой приедут с мигалками!

Она резким злым жестом схватила свой дорогой смартфон и быстро набрала номер экстренной службы.

— Сейчас мы посмотрим, как ты запоешь, когда у тебя отберут собственного ребенка... - прошипела она, нажимая зеленую кнопку вызова и демонстративно включая громкую связь.

В динамике раздался первый длинный пронзительный гудок. У меня перехватило дыхание, а сердце рухнуло куда-то в желудок. Пульс застучал в висках с оглушительной силой.

Неужели это всё? Конец?..

Не успела я окончательно пасть духом, как вдруг раздался чудовищный грохот. Массивную дверь кабинета распахнули с такой сокрушительной силой, что она с жутким треском ударилась об ограничитель на стене, едва не сорвавшись с петель.

Я резко обернулась и ахнула, инстинктивно отшатнувшись в сторону. Директриса вздрогнула, выронив телефон на стол, и тот звякнул, продолжая отсчитывать гудки в пустоту, пока она судорожно не сбросила вызов, уставившись на вошедшего широко распахнутыми глазами.

На пороге стоял Евгений Александрович Гаранин.

Глава 24. Соглашение

Гаранин тяжело дышал, как будто поднимался в этот кабинет бегом. Белая рубашка, промокшая местами насквозь, была безнадежно перепачкана ржавой подвальной грязью и плотно прилипла к широкому мощному торсу. Рукава были небрежно закатаны выше локтей, обнажая напряженные до предела предплечья с вздувшимися венами, а его обычно безупречно уложенные темные волосы сейчас влажными прядями падали на лоб. С испорченных дорогих ботинок на светлый ковер директрисы капала грязная вода.

В одной руке он сжимал тетрадный листок, в котором я распознала свое экстренное заявление на отгул, которое я всучила Шипицыной. А в другой руке у него был знакомый старенький мобильник Ромки в синем чехле.

Опасения, которые настигли меня в такси, оправдались на все сто процентов.

Гаранин прекрасно знал, что я ищу с ним встречи по собственной инициативе только в одном-единственном случае - если дело касается Ромы. Вынырнув из своего коммунального апокалипсиса, когда воду наконец перекрыли, он наверняка вспомнил мое странное поведение при нашей встрече в подвале и пошел меня искать. И, разумеется, тут же наткнулся на завуча Шипицыну, которая с готовностью подсунула ему мое нелепое заявление.

Наверняка Гаранину даже не пришлось долго гадать, в чем дело. Он просто зашел к себе в кабинет, посмотрел на дерганого сына и прессанул его так, что вытряс всю правду за тридцать секунд. А уже потом, чтобы получить неопровержимые доказательства, поднялся в рубку охраны, отмотал записи с периметральных камер школы и увидел, как мы с Ромкой тащим хромающего Феликса из грязной лужи.

И он примчался следом. Бросил тонущую школу, наплевав на грядущую проверку из департамента, оставил завуча разгребать последствия потопа... и примчался сюда. В логово этой мегеры. За мной.