Книга Батя одного хулигана, страница 71 – Алёна Амурская

— Вот как, - медленно протянула она с обманчивой мягкостью, словно пробуя эту новость на вкус. - Значит, наш бегунок прибился к вам. И что же вы с ним делаете, Ангелина Андреевна? Прячете государственного ребенка?

«Наш бегунок... »

Я мысленно уцепилась за эту фразу и за то, как внешне спокойно она прозвучала.

И мне вдруг стало совершенно ясно, почему вахтерша внизу орала про внезапные «карантинные мероприятия» и строго неприемный день. А сама директриса сидит в своем роскошном кабинете, перебирает бумажки и не обрывает телефоны дежурной части.

Значит, она не заявила о пропаже ребенка в полицию! Эта ухоженная чиновница просто закрыла детдом для посторонних под предлогом карантина и пыталась найти хромого мальчишку своими силами, до дрожи в коленках боясь огласки и скандала.

Осознание того, что у меня на руках настоящий козырь, придало мне уверенности.

— Я его лечу, Эльвира Эдуардовна, - спокойно ответила я, глядя, как дернулся уголок ее рта. - Мальчик травмирован. У него растяжение щиколотки. Он насквозь промерз, истощен и категорически, до панической истерики, боится возвращаться в ваше учреждение. И он достаточно подробно рассказал мне почему. Про ваш изолятор и систематическую травлю старшими, на которую вы закрываете глаза. Про то, какие именно методы воспитания вы здесь практикуете.

— Фантазии трудного подростка... - лениво отмахнулась она, но я заметила, как напряглась ее челюсть. Тревога в ее глазах всё-таки прорвалась сквозь маску высокомерия. - Чего вы добиваетесь, милочка? Решили поиграть в мать Терезу? Глупо и наказуемо. Я сейчас же пришлю за ним нашу машину и дежурного воспитателя. И скажите спасибо, что я не заявлю на вас за самоуправство.

— Никто за ним не приедет, - я чуть подалась вперед, перехватывая инициативу. - И заявлять вы никуда не будете, потому что вы и о самом побеге никуда не заявляли. Ваш фиктивный «карантин» на входе - отличная попытка скрыть ЧП, но время работает против вас. Так что мы с вами заключим взаимовыгодную сделку.

Директриса перестала улыбаться, и ее взгляд стал колючим и острым, как битое стекло.

— Вы прямо сейчас по всем своим внутренним документам проводите, что Феликс никуда не сбегал, а лежит с высокой температурой в вашем изоляторе, - продолжила я, чеканя каждое слово. - И сегодня же, используя все свои карманные связи в опеке, экстренно запускаете процедуру временного патронажа или гостевого режима на мое имя. Официально. Мальчик останется у меня на абсолютно законных основаниях, а вы избежите огласки его ночного побега и сохраните свою должность.

Директриса издевательски хмыкнула, откинувшись на спинку кресла и скрестив руки на груди, пытаясь вернуть себе контроль над ситуацией.

— Вы мне угрожаете? А если я откажусь от этого щедрого предложения?

— Если вы откажетесь, - я понизила голос до холодно-вразумительного тона, - то я не только пойду жаловаться в департамент образования, а вызову скорую и наряд полиции прямо к себе домой. Я настою на официальном медицинском освидетельствовании его распухшей ноги и признаков истощения. Мы документально зафиксируем условия, до которых вы довели ребенка-инвалида, вынудив его сбежать в ледяной дождь. Вы же прекрасно знаете, как сейчас Следственный комитет и прокуратура любят показательные дела по детским домам? - я сделала паузу, давая ей время представить масштабы катастрофы. - Начнется доследственная проверка. К вам придут следователи изымать журналы. А где жесткая проверка условий содержания детей, там неминуемо всплывет и аудит ваших финансов. От вашего теплого кресла не останется даже щепок. Решайте, Эльвира Эдуардовна. Либо вы по-тихому оформляете мне бумаги, либо вас разорвут комиссиями. Выбирайте.