Книга Батя одного хулигана, страница 34 – Алёна Амурская

Рома моргнул и взял часы так осторожно, будто боялся, что те снова исчезнут. Затем пробормотал растерянно:

— Спасибо...

И сбежал. Просто сбежал. Но уже с совершенно другим выражением лица - неловко-обрадованным и по-настоящему детским, а не взросло-угрюмым, как обычно.

А за ним последовала моя непоседа Саш, как маленький хвостик. И главное - он не отмахивался от неё, как в прошлый раз.

Я тихо выдохнула и распрямилась. Ну вот, миссия выполнена. Почти без потерь.

Но стоило мне повернуться, как почувствовала на себе пронизывающе-пристальный взгляд директора, который всё ещё стоял рядом и смотрел на меня. Тот же взгляд, но теперь в нём что-то поменялось - там было меньше холода и больше... интереса, что ли. И скептического недоверия. И того, и другого в равной пропорции, наверное.

— Вы слишком часто спасаете тех, кто об этом не просил, Ангелина Андреевна, - медленно проговорил он тяжелым низким голосом.

Было такое чувство, что своей фразой он проверяет меня на прочность. Типа «давай, посмотрим, где у тебя предел». И я невольно усмехнулась.

Я, конечно, могла бы ответить в духе: «А вы слишком часто забиваете на тех, кто хотел бы, чтобы его спасли». Но решила не нарываться. Утро всё-таки, не вечер.

— Зато у меня хорошо получается, - просто сказала я.

Он хмыкнул, разглядывая меня, словно настоящий хищник, которому вдруг стало интересно, что за мышь осмелилась ответить. И этот его взгляд… прямой, цепкий, так и транслировал прямой посыл: мол, мы ещё с вами поговорим об этом.

Я вздохнула про себя:ну прекрасно, теперь он точно решил, что я неуправляемая .

Так больше ничего и не сказав, Гаранин развернулся и ушёл, оставив после себя запах крепкого черного кофе и ощущение, будто меня только что вызвали на дуэль по методам воспитания маленького хулигана из детдома.

Что ж, поживем-увидим. Но если когда-нибудь между этими двумя и пробежит хотя бы искра понимания, то это будет не из-за отцовского «ты должен», а из-за маленьких, починенных часов, которые он только что вернул сыну.

А еще из-за одной неугомонной учительницы, которая опять «слишком много на себя взяла».

Глава 13. Как мужчина

Пустая учительская к вечеру становилась почти мистическим местом.

Лампа на потолке мигала, будто старая звезда на издыхании, за окнами небо выцвело до серого шелка, а на подоконниках оседала пыль дня. В углу гудел старенький обогреватель, и этот гул почему-то усиливал ощущение одиночества.

Я сидела за своим столом, где громоздились стопки тетрадей, ведомости, и одиноко стояла моя кружка с остывшим чаем. И всё это хозяйство, как назло, в какой-то момент решило жить своей жизнью: ведомости соскользнули со стола и рассыпались веером на пол. Пришлось опуститься на корточки и лезть под стол.

Пока я собирала их, мысли упорно возвращались к разговору с завучем днём. И мне вдруг подумалось, что профессионализм - штука коварная. Особенно если его определяет Шипицына.

Марианна Григорьевна подошла ко мне днем, как всегда, с мягкой улыбкой, за которой пряталась ядовитая сталь.

— Ангелина Андреевна, - начала она вежливо, - вы, конечно, человек эмоциональный, но в педагогике излишняя вовлечённость вредна и даже опасна.

— Простите? - я тогда даже растерялась.

— Я всё понимаю, - продолжала она, делая вид, что волнуется за мой имидж, - вы человек сердечный. Но школа - не место для личных инициатив. Тем более… таких демонстративных.