Книга Батя одного хулигана, страница 17 – Алёна Амурская

Тот поднял глаза - серые, усталые, но внимательные.

— Здрасьте. Николай Семёнович, ОБЖ, оч приятно. Если будет что-то по безопасности - обращайтесь.

— Спасибо, - сказала я сдержанно.

— Осторожность - первый шаг к выживанию, - пробурчал он, и кто-то прыснул.

Я заняла крайний стол, распаковала тетрадь и попыталась вжиться в атмосферу. Вокруг всё кипело: кто-то спорил, кто-то обсуждал родителей, кто-то печатал отчёты. Только я чувствовала себя муравьём, который случайно забрёл не в тот муравейник.

И всё же в этом было что-то правильное. После всех жизненных потрясений с разводом и переездом я оказалась снова в школе. Среди своих.

Смех мгновенно стих, как только приоткрылась дверь и в учительскую властной походкой вошла Шипицына, эффектно и уверенно цокая каблуками. Её появление подействовало на коллег, как звонок: разговоры оборвались сами собой.

Она окинула всех строгим взглядом и остановила его на мне.

— Ангелина Андреевна, - протянула она с напускной любезностью, будто только что заметила меня. - Ну, и как вы обживаетесь? Уже освоились?

Я почувствовала десятки взглядов, которые тут же впились в меня.

— Работаю, стараюсь, - ответила я нейтрально.

— Это хорошо, - сказала она, чуть прищурив глаза. - Важно показать себя правильно с первых недель. У нас коллектив эмоциональный. И, как вы понимаете, внимание мужчин здесь дефицитное, а потому особенно… токсичное, - она скупо улыбнулась уголком губ. - А Евгений Александрович не любит, когда эмоции выходят из-под контроля.

Последнюю фразу Шипицина произнесла чуть громче, чтобы услышали все. Причем имя директора прозвучало так, будто оно само по себе уже должно было вызывать у меня трепет. А потом, глядя на физрука Костю, она добавила вполголоса так, чтобы я расслышала:

— А то у нас некоторые новенькие чересчур восприимчивы к харизме директора, понимаете...

Костя кашлянул, пряча улыбку. А я сделала вид, что не поняла намёка, хотя щёки едва не вспыхнули.

— Марианна Григорьевна, я восприимчива только к дисциплине, - спокойно ответила я, возвращаясь к своим бумагам.

Она улыбнулась с хищным удовлетворением, будто играла в кошки-мышки, где роль мыши отвела именно мне.

— Вот и прекрасно. Просто советую: не дерзите начальству. Евгений Александрович ценит профессионалов, но не терпит тех, кто путает рабочее с личным... Я уверена, вы это понимаете.

Она сказала это таким тоном, будто делала одолжение по доброте душевной, но в каждом слове чувствовался ледяной укол.

Вскоре начался педсовет, и я быстро поняла, что здесь всё крутится вокруг одной орбиты - директора. Его имя мелькало в каждой второй женской фразе, как пароль от доступа к благосклонности судьбы.

— Евгений Александрович сказал…

— Евгений Александрович считает…

— Евгений Александрович обещал рассмотреть…

Казалось, стоит произнести его имя с нужной интонацией, и перед тобой откроются двери всех кабинетов. Завуч кивала с видом верховной жрицы, а коллеги то и дело вставляли:

— Он вчера так удачно выступил на комиссии!

— А вы видели, как он умеет разговаривать с родителями?

— Настоящий лидер, не то что наш прежний директор...

Я сидела в конце стола, делая вид, что внимательно слушаю про успеваемость, но чувствовала себя попаданкой в персональный директорский фан-клуб. Или еще хуже - его секту, где каждая вторая учительница говорила о лидере с мечтательным придыханием. Даже отчёты на этом педсовете звучали так, будто женщины отчитывались не перед администрацией, а перед высшими силами.