Книга Батя одного хулигана, страница 14 – Алёна Амурская

— Всё было именно так, Евгений Александрович. Трое третьеклассников объединились против вашего сына. Вероятно, могла случиться и драка...

— Я в курсе, что он дерётся, - устало произнёс Гаранин. - Он сам постоянно первым нарывается. Может поддеть старших, спровоцировать, бросить вызов. В детдоме он так же себя вёл - задирал тех, кто сильнее, и получал ответ. Полгода назад я забрал его к себе, но привычки не исчезли. Так что драки для него - не случайность, а образ жизни, Ангелина Андреевна. Часть его биографии.

Его слова прозвучали так ровно и отстранённо, что у меня внутри всё сжалось. Он сказал это так, будто речь шла не о живом ребёнке, а о проблемном досье.

Я не выдержала:

— Вы серьёзно думаете, что ребёнок в шесть лет может сам справиться с тремя старшими? - голос у меня сорвался, но я всё равно продолжила. - Да, он может быть дерзким, может лезть в драку первым… но он всё равно ребёнок. Ваш ребёнок. И если для вас сегодняшний инцидент - просто часть биографии, то для него это - весь мир.

На последних словах Ромка вскинул глаза. Серые, настороженные, упрямые. Он будто ждал, что я тоже сейчас назову его хулиганом, как все. Но услышал другое.

— Только не стоит делать из него жертву, - бросил Гаранин.

— Я не жертва! - буркнул тот с угрюмым вызовом. - Я сам могу за себя постоять!

Фраза прозвучала вызывающе, но в ней звенело что-то ещё. Возможно... растерянность, словно он не понимал, зачем я за него вступилась.

Меня кольнуло это «я сам». Оно звучало так, будто он ежедневно доказывает всем вокруг, что справится, даже если сил не хватает. Как будто каждое «я сам» - это не уверенность, а крик отчаянного детского одиночества.

Гаранин посмотрел на сына тяжёлым взглядом, в котором смешивались раздражение и бессилие:

— Вот видите, - холодно произнёс он. - Ему не нужна ваша защита. Он привык всё решать сам.

Я закусила губу, чтобы не сказать лишнего. Хотелось крикнуть: «Да он так говорит, потому что не верит, что кто-то вообще может его защитить!» Но я проглотила эти слова.

Гаранин посмотрел на Рому и медленно перевёл взгляд на меня.

— Сегодня вы вмешались, - сказал он без выражения. - Но учитель не должен вмешиваться в каждую детскую стычку. Мы обязаны следить за безопасностью, и я не умаляю вашей тревоги. Разумеется, при любой угрозе здоровью мы вмешиваемся немедленно и фиксируем инцидент. Но бывают ситуации, где ребёнку нужно пройти через опыт самому. Это один из таких случаев.

Я вздёрнула подбородок:

— Но они были втроём, а он один! Это не мальчишеская игра, а травля.

Гаранин чуть качнул головой, и в его голосе прозвучала сдержанная усталость:

— Как педагог я понимаю вашу позицию. Но как отец… не согласен.

Меня возмутила его бесчувственность. Что за махровый шовинизм процветает в его голове?

— Простите, но это было издевательство, - упрямо не согласилась я. - Любой учитель был обязан вмешаться.

Гаранин прищурился. Его голос был спокоен, но в нём чувствовался металл:

— Вы не понимаете. Разумеется, если есть угроза здоровью - вмешиваться нужно. Но не каждую ссору мы можем превращать в чрезвычайное происшествие. Устав школы требует фиксировать систематическую травлю, но единичные мелкие стычки между мальчишками считаются частью их взросления.

Внутри аж полыхнуло.