Книга После измены. Излечи мою боль, страница 8 – Галина Колоскова

Он молчит. Тяжёлая челюсть напряжена. Зрачки сузились. Решает, как теперь вывернуться?

— Это чистая клевета! Да, Вика может быть легкомысленной, но…

— Но ты просто нарисовал сердечко, — заканчиваю за него. Мне становится физически плохо от этого разговора. От запаха лжи, висящей в воздухе. — Хорошо. Забудем про бельё, про слухи. Ответь на один вопрос. Только честно.

Я делаю паузу, набираю воздух. Следующий вопрос выжигает мне горло.

— Ты спал с ней?

Тишина. Густая, взрывная. Он уставился на меня, уронив челюсть. Представляю, как в его голове проносятся варианты. Признаваться? Или отрицать? Он быстро взвешивает риски. Признание — означает крах его безупречной репутации. Отрицать — есть шанс сохранить лицо. Всегда можно списать подозрения на ревность жены.

— Нет! — вырывается у него слишком громко. Слишком быстро. Как заученная строчка из плохой пьесы. — Конечно, нет! Лена, как ты можешь такое думать?! Я люблю тебя!

Но в словах нет ни капли тепла. В глазах на секунду мелькает панический ужас и злоба. Понимаю, что невиновные не кричат. Он не ошарашен, не обижен или растерян, а кричит, как вор, пойманный за руку.

Лёд в душе даёт первую трещину. Боюсь зареветь. Молча разворачиваюсь и иду в спальню. Он идёт следом.

— Лена, мы можем всё обсудить! Ты не даёшь слова сказать!

— Ты уже всё сказал, — бросаю через плечо. — Слишком быстрое «нет».

Я открываю шкаф, достаю с верхней полки чемодан. Начинаю складывать в него вещи. Не все. Только самое необходимое. Пижама, пара футболок, джинсы, белье, косметичка.

— Что ты делаешь? — в его голосе появляется настоящая тревога. Не за меня. За видимость семейной жизни. За то, что рушится привычный, удобный мир. — Ты куда? Прекрати это немедленно!

— Я ухожу, — отвечаю, не оборачиваясь.

— Куда?! Ты что, в больницу ночевать пойдёшь? Над тобой будут смеяться! Над нами будут смеяться!

Верю, что последнее волнует его больше всего.

— В гостиницу. Потом сниму что-нибудь. Мне уже ничего не смешно, Сергей. Не хочу, чтобы ты донимал меня каждый день просьбами объясниться. Поэтому не останусь здесь.

Я прохожу мимо него в ванную, собираю зубную щётку, пасту, расчёску. Он стоит посреди спальни, как столб, не зная, что делать. Сценария, где я ухожу, в его голове не было. Он должен был собираться, а я рыдать, упрашивать его не уходить, потом смириться, проглотить обиду. И жить дальше, как ни в чём не бывало.

Я застёгиваю чемодан и выкатываю его в гостиную. Он растерянно следует за мной, ещё не осознавая, что мы поменялись гендерными ролями. Железными яйцами обладаю я, а он мелкий, истеричный пакостник.

— И что, всё? Ты уходишь из-за какой-то дуры, из-за каких-то сплетен? Подумай, что ты творишь! Мы уже десять лет вместе! Десять лет, Лена! И ты хочешь разрушить всё, что между нами было?

Я останавливаюсь у двери и наконец поворачиваюсь к нему. Смотрю прямо в глаза.

— Да. Десять лет. И ты променял их на секс в рабочем кабинете с женщиной без трусов. Не оскорбляй меня ещё и притворной скорбью с любовью. Дёшево. И тебе не идёт. На развод и раздел подам сама. Детей нет, нас разведут быстро. Ищи покупателей на квартиру. Мне нужно купить себе угол.

Я открываю дверь и выхожу в подъезд. Холодный воздух бьёт в лицо. За спиной — мёртвая тишина нашего дома и ошарашенный предатель муж.