Книга После измены. Излечи мою боль, страница 5 – Галина Колоскова

— Я-то молчу, но скоро все знать будут. Вика десять минут назад к нему в кабинет шкандыбала. На глазах у всех! Ни стыда, ни совести…

Лёгкая волна тошноты подкатывает к горлу. Прижимаюсь спиной к холодной стене. Пальцы леденеют. «Придавили». «С высоты». «Без всего». Картинки, от которых сжимается желудок, навязчиво лезут в голову. Её стол. Его тело. Её размазанная помада. Его взлохмаченные волосы.

Я всегда доверяла фактам. Анализам. Рентгеновским снимкам. И вот сейчас у меня на руках — неопровержимые данные. Слухи — это диагноз, который уже поставила вся больница. Осталось увидеть всё собственными глазами. «Прошкандыбала десять минут назад?»

Иду дальше, к его кабинету. Несу в руках — реальные снимки Аркадия Петровича, прекрасный повод. Сердце быстро колотится, отдаваясь в висках. Дверь приоткрыта. Изнутри доносится смех. Её смех.

Я заглядываю внутрь.

Виктория сидит на краю его массивного рабочего стола, отодвинув в сторону анатомические модели стопы и кисти. Её нога в свежем, белоснежном гипсе покоится у него на коленях. Сергей развернулся в кресле лицом к травмированной любовнице. В его руке не медицинский маркер для пометок, а перманентный, чёрный. Он выводит им что-то на гипсе, у щиколотки. Тёмная голова наклонена, лицо озаряет нежная улыбка. Он увлечён настолько, что никого не замечает за приоткрытой дверью.

Вика смеётся, запрокинув голову. Тонкая рука по-хозяйски устроилась на плече моего мужа. Длинные пальцы перебирают ткань белого халата.

— Серёж, ну ты что выдумал! — кокетливо говорит она. — Все увидят!

— Пусть видят, — он отвечает с теплом в голосе. Не со страстью встретившихся на пару минут любовников, а уютным, как с любимой женой. Только обращено оно не ко мне. — Пациенту должно быть весело. Особенно такому… особенному.

Я толкаю дверь. Она со скрипом открывается. Они оба вздрагивают и поворачивают головы.

На лице Сергея мелькает раздражение, мгновенно сменяющееся маской делового участия.

— Лена! Входи. Вика пришла на корректировку гипса.

Виктория не убирает руку с его плеча. Тёмные глаза блестят, как у хищной птицы, нашедшей слабого зверька.

— Здравствуйте, Елена Андреевна. Я просто несчастный пациент.

Я не отвечаю, а медленно подхожу ближе. Взгляд прикован к его руке, к гипсу. Он заслоняет рисунок ладонью. Поздно — я уже его видела. Идеально ровное, нарисованное с любовью и старанием… сердечко. Не медицинский крестик, не стрелка — сердечко.

Во мне что-то отключается. Вся боль, весь ужас, вся дрожь, что копилась с вечера корпоратива, прессуются в кусок льда. Ощущаю себя не человеком, а скальпелем — острым, стерильным, безэмоциональным.

— Что это? — спрашиваю тихо, указывая взглядом на гипс.

— Лена, не делай из мухи слона, — в голосе Сергея появляются знакомые, снисходительные нотки. Нотки человека, объясняющего очевидное глупому ребёнку. — Шутка. Чтобы поднять настроение.

— Я же просто пациентка! — Виктория шипит с вызовом. Она нагло смотрит мне прямо в глаза. Ярко напомаженные губы растягиваются в едва уловимой усмешке.

Наглый взгляд, иносказательная фраза — всё вкупе взрывает мою хвалёную выдержку. Больше молчать не стану. Они решили открыто встречаться, забыв, что Сергей в браке? Вперёд! Но тогда пусть будут готовы к ответным действиям.