Книга После измены. Излечи мою боль, страница 7 – Галина Колоскова

Я сижу в гостиной, в темноте, укутавшись в старый, растянутый кардиган. Я не стала включать свет. Чтоб ходить, не спотыкаясь двигаться в темноте, мне не нужно видеть обстановку нашего дома. Мне так легче. Каждую картину, каждый предмет мы выбирали вместе. Теперь всё это выглядит как издевательство. Декорациями для спектакля, в котором я несколько лет играла дуру.

Он заполняет собой дверной проем. Знакомый до боли силуэт спортивной фигуры, теперь кажется чужим, неуместным рядом со мной. В каждом жесте, слове вижу подвох.

— Сидишь в темноте, как привидение, — хриплый, усталый голос.

Я моментально нахожу причины не доверять тому, что вижу и слышу. Устал, да, но не только от работы. От эмоций, которые потратил сегодня на неё.

Отвечаю одним слогом:

— Да.

— Обсудить представление, что сегодня устроила, не хочешь? — Он делает шаг внутрь, но не включает свет. Ему, видимо, легче разговаривать с моим силуэтом, чем смотреть мне в глаза.

— Обсуждать нечего. Я всё видела.

— Ты ничего не видела! — он срывается на крик, но всё ещё пытается давить. — Устроить истерику на ровном месте! Из-за дурацкого рисунка!

— Сердечка, — поправляю я тихо. — Ты нарисовал ей сердечко. На гипсе. И она сидела у тебя на столе, а нога лежала на твоих коленях. Попробуй, скажи, что это протокол оказания медицинской помощи! Твой многолетний стандарт общения с «просто пациентками»?

— Боже, какая ты мелочная! — он с грохотом бросает бутылку в раковину. — Я пытался поднять настроение коллеге, попавшей в беду! Виктория подавлена после травмы! А ты опозорила нас обоих! Меня — как врача и как мужа! Себя — как уравновешенного специалиста! Написать «шлюха»! Ты в своём уме? Тебе нужно к психологу, Лена! У тебя паранойя на почве хронической усталости!

Я медленно поднимаюсь с кресла. В темноте мои движения, должно быть, кажется угрожающими, потому что он отступает на полшага. Я включаю торшер. Мягкий свет выхватывает лицо, искажённое не болью и раскаянием, а злостью. Как у человека, чью игру разгадали и испортили.

Я впервые вижу в нём не любящего мужа, не блестящего специалиста. А трусливого, лицемерного мальчишку, пойманного на пакости и прижатого к стенке.

— «Опозорила», — повторяю, вскинув бровь, ровным голосом. Ледяная тишина внутри — моя единственная защита. Если дам проявиться хоть одной трещине, развалюсь на куски. — Интересная позиция. Позорно не твоё поведение, а моя реакция на него. Удобно для оправдания.

— Да какое моё поведение?! — он разводит руками, играя в недоумение, но получается плохо. Я всегда могла понять, если он врёт, но почему не предавала значение обманам по мелочам? Теперь он стал лгать по-крупному.

— Ты сама знаешь, как важно психологическое состояние для выздоровления!

Играть, так играть. Выкладываю козырную карту.

— Поддержка включает в себя отсутствие у «коллеги» нижнего белья?

Сергей замирает. Краска медленно начинает заливать его шею и щеки. Он не ожидал, что я узнаю. Не думал, что слухи дошли и до меня. Хитрые глаза бегают, выискивая оправдание.

— Что за грязные сплетни ты…

Перебиваю, не желая слушать ложь.

— Это не сплетни. Вы прокололись. Это говорят свидетели, помогавшие накладывать гипс. Они выясняют, с кем физиотерапевт занималась сексом, перед тем как упасть со стола и получить растяжение. Угадай с трёх раз, кого называют главным подозреваемым?