Книга Куколка против Вен(л)ика, страница 84 – Нелли

— Очень удобно.

Когда робот наконец поехал по чёрной линии на столе, Лика радостно хлопнула в ладоши.

— Ура! Он живой!

— Он функционирует, — поправил Паша.

— Не занудствуй. У него сегодня день рождения.

— Тогда ему нужны имя и цель существования.

Вениамин посмотрел на маленького робота, который уверенно катился вперёд, потом резко свернул и врезался в коробку с деталями.

— Судя по поведению, цель существования — найти проблему и познакомиться с ней лицом.

— Назовём его Веня, — немедленно сказала Лика.

— Нет, — сказал Вениамин.

Паша задумчиво кивнул.

— Символично. Маленький, упрямый, иногда теряет траекторию.

— Павел!

— Но потенциал высокий.

Лика сияла.

— Всё, решено. Робот Веня.

— Я протестую.

— Ваш протест принят, распечатан и положен в папку «Милое отрицание», — сказала Лика.

Вениамин посмотрел на неё.

— У вас теперь есть такая папка?

— Мысленно — да. Она пухнет.

Паша поставил робота обратно на линию.

— Веня пытается вернуться на маршрут. Это вдохновляет.

— Даже робот Веня старается, — сказала Лика. — Берите пример, Вениамин.

— В чём именно?

Она пожала плечом.

— Не знаю. В возвращении на маршрут.

И снова между ними проскочило что-то, что невозможно было объяснить ни робототехникой, ни логикой, ни даже Пашиными вероятностными моделями.

Вениамин вдруг подумал, что маршрут у него действительно сбился.

Давно.

Просто раньше он называл это работой, занятостью, ответственностью, необходимостью. Очень удобные слова. Прочные. Деловые. Под них можно было спрятать всё что угодно: усталость, одиночество, страх не справиться, привычку жить как механизм, который каждый день запускается сам и сам же выключается поздно ночью.

А теперь рядом сидела Лика. В малиновом жакете, с идеальным макияжем, сильными руками и смехом, который ломал его внутренние стены не грубо, а весело — как будто открывал окна.

И Паша смотрел на неё так, как не смотрел почти ни на кого из взрослых.

С интересом.

С доверием.

С надеждой, которую Вениамин боялся заметить.

— Папа, — тихо сказал Паша.

— Да?

— Ты опять ушёл в экзистенциальный подвал.

Лика прыснула.

Вениамин очнулся.

— Я задумался.

— Глубоко, — сказал Паша. — Мы почти начали бросать верёвку.

— Очень смешно.

— Не очень. Но своевременно.

К концу выставки у Паши был пакет с брошюрами, наклейками, двумя наборами деталей, визиткой кружка робототехники и выражением лица человека, который только что удачно инвестировал в собственное будущее.

У Лики была наклейка от шахматного робота, миниатюрный брелок в форме дрона и три фотографии: на одной Паша объяснял роботу-экскурсоводу, почему тот философски ограничен; на второй Вениамин спорил с пылесосом; на третьей они втроём стояли у стенда, и кто-то из сотрудников поймал момент, когда Лика смеялась, Паша улыбался, а Вениамин смотрел на них обоих так, будто случайно нашёл что-то важное.

Вениамин эту фотографию увидел мельком.

И сразу попросил:

— Удалите.

— Нет, — сказала Лика.

— Почему?

— Потому что вы там нормально получились.

— Я там странно смотрю.

— Вы там живой.

Он не нашёлся, что ответить.

Паша подошёл ближе и посмотрел на снимок.

— Хорошая композиция.

Лика тут же перевела взгляд на Вениамина.

— Слышали? Композиция.

Вениамин сдался.

— Оставьте.

— Так бы сразу.

На выходе из павильона их снова встретил тот самый промо-дрон. Он завис перед ними, мигнул глазком и сказал: