Книга Куколка против Вен(л)ика, страница 157 – Нелли

— Что делать восемнадцать минут?

— Не портить.

— Конкретнее?

— Не уходить за кофе. Не знакомиться с продавцом воздушных шаров. Не чинить чужой велосипед. Не обсуждать с пенсионером преимущества старой школы тормозов. Просто стоять.

— Ты низкого мнения о моей дисциплине.

— Я видел тебя в магазине за хлебом. Ты вернулся с лампочками, гранатом и без хлеба.

— Гранат был по акции.

— Именно.

Они встали у скамейки рядом с площадкой для разминки. Вениамин попытался выглядеть спокойным. Получилось так, будто он ждёт собеседование на должность космонавта и подозревает, что не выучил Луну.

В 8:20 Паша внезапно выпрямился.

— Она.

Вениамин обернулся.

Лика шла по аллее.

Не бежала, не торопилась, не суетилась. Просто шла — ровно, уверенно, в светлой спортивной куртке и чёрных легинсах, с собранными волосами и лицом человека, который способен остановить хаос одним поднятым пальцем. На запястье у неё блестели спортивные часы. В руках была бутылка воды.

Она увидела их.

Вениамин почувствовал, как сердце сделало что-то совершенно непрофессиональное.

Паша тихо сказал:

— Не стой как памятник вине. Дыши.

— Я дышу.

— Лицом тоже попробуй.

Лика подошла ровно в 8:24.

Разумеется.

Она посмотрела сначала на Пашу, потом на Вениамина, потом на часы.

— Доброе утро.

— Доброе, — сказал Паша бодро.

— Доброе утро, Лика, — произнёс Вениамин.

Она чуть приподняла бровь.

— Вы вовремя.

Вениамин кивнул.

— Да.

Паша не выдержал:

— Мы пришли в 8:07.

Лика перевела взгляд на него. В уголке её губ дрогнуло что-то подозрительно похожее на улыбку.

— Это серьёзная заявка на реабилитацию.

— У нас была система, — гордо сказал Паша.

— Не сомневаюсь.

Вениамин хотел сказать что-то важное, но слова застряли. Рядом с Ликой всё снова становилось одновременно проще и сложнее. Проще — потому что она была здесь. Сложнее — потому что теперь нельзя было спрятаться за план.

Лика посмотрела на него спокойно.

— У вас двадцать минут. Начнём с разминки?

— Да, — сказал Паша.

— Конечно, — сказал Вениамин.

— Отлично. Вениамин Александрович, велосипед пока оставьте. Сначала суставная разминка.

— Суставная, — повторил он послушно.

Паша тихо шепнул:

— Пап, не сломайся до разговора.

— Спасибо за поддержку.

Лика сделала вид, что не слышала, но её губы снова едва заметно дрогнули.

Первые пять минут они вращали плечами, кистями, коленями и стопами. Паша выполнял всё старательно. Вениамин — с выражением человека, который впервые узнал, что у него есть столько частей тела и каждая может предъявить претензии.

— Не спешите, — сказала Лика. — Разминка не соревнование.

— Моё тело считает иначе, — пробормотал Вениамин.

— Ваше тело просто удивлено, что с ним советуются.

Паша фыркнул.

Вениамин посмотрел на Лику. В её голосе была прежняя сухая ирония. Не теплая — нет. Но живая. И это уже было больше, чем он ожидал.

После наклонов Лика посмотрела на часы.

— Осталось двенадцать минут. Паша, техника безопасности. Шлем застёгнут, дистанция соблюдается, на поворотах не геройствуешь. Если чувствуешь усталость — сбавляешь темп. Побеждает не тот, кто приехал первым, а тот, кто приехал целым.

— Записал в сердце, — сказал Паша.

— Лучше в голову.

— Туда тоже.

Лика кивнула и сделала шаг назад.

Вениамин понял: сейчас или никогда.

— Лика.

Она повернулась к нему.