Книга Куколка против Вен(л)ика, страница 113 – Нелли

— Не внесено в повестку.

— Я требую добавить.

— Отклонено.

— Диктатура.

— Эффективное управление.

Сотрудники заулыбались.

Совещание началось.

Графики, цифры, поставки, сроки, таблицы — всё вернулось на свои места. Лика снова была собранной, быстрой, точной. Вениамин снова спорил, шутил, принимал решения и временами незаметно массировал плечо под столом.

Но что-то всё-таки изменилось.

Теперь между ними лежала не только папка с контрактом, не только копилка штрафов и не только бесконечная череда взаимных подколок.

Между ними был лифт.

Двадцать минут вне расписания.

Тридцать приседаний.

Один поцелуй, не внесённый ни в один календарь.

И странное, почти опасное знание: иногда продуктивность — это не успеть больше.

Иногда продуктивность — это вовремя остановиться.

Хотя Лика, конечно, никогда не сказала бы это вслух.

Она просто дописала в планшете новое напоминание на вечер:

“Проверить регламент аварийных ситуаций в лифте.”

Подумала.

И добавила ниже, совсем маленькими буквами:

“И личных.”

Утро началось подозрительно нормально.

Именно это Лику и настораживало.

Будильник прозвенел ровно в шесть ноль-ноль, как и должен был. Телефон не завис, кот соседки за стеной не устроил оперный концерт, кроссовки не потерялись, спортивная форма не оказалась в стирке, а на кухне даже нашёлся творог, срок годности которого ещё не намекал на археологическую ценность.

Всё было слишком хорошо.

Лика стояла посреди кухни в легинсах цвета «я сильная женщина и у меня есть план», держала чашку кофе и смотрела в одну точку.

Точка находилась на холодильнике.

На холодильнике висел магнит с надписью: «Дыши глубже. Ты не обязана всё контролировать».

Лика прищурилась.

— Это ещё кто сказал? — пробормотала она. — Человек, который ни разу не застревал в лифте с Вениамином?

При слове «Вениамин» мозг предательски включил воспоминание.

Лифт. Застывшие цифры на табло. Её раздражение. Его голос. Его лицо слишком близко. А потом…

Лика резко поставила чашку на стол.

Кофе плеснул через край.

— Так, — сказала она самой себе командным тоном. — Ничего не было.

Пауза.

— Ну… технически было. Но это был не поцелуй. Это была… аварийная мера по снижению уровня шума в замкнутом пространстве.

Она кивнула, будто только что утвердила официальный протокол.

— Да. Всё. Отлично. Медицинско-психологическое вмешательство. Экстренная нейтрализация болтливости. Он просто… заткнул мне рот.

Лика замерла.

Сама формулировка почему-то заставила её щеки вспыхнуть.

— Господи, — прошептала она и схватилась за лоб. — Мне тридцать лет, а я краснею, как школьница, которой физрук сказал, что у неё хорошие приседания.

Она сделала глубокий вдох.

Потом второй.

Потом третий.

На четвёртом вдохе организм решил, что хватит с него театра, и потребовал действий. Лика бросила взгляд на часы.

Шесть десять.

До офиса ещё куча времени.

Значит, можно пробежаться.

Нет. Не можно.

Необходимо.

Пробежка была единственным законным способом выбить из головы воспоминание о том, как Вениамин держал её за талию, как его ладонь была тёплой, уверенной и совершенно неуместной, как после поцелуя он смотрел на неё так, будто сам не понял, кто из них двоих первый сошёл с ума.

Лика натянула кроссовки, завязала шнурки двойным узлом и сказала: