Книга Зима, любовь, экстрим и хаски, страница 95 – Женя Онегина

— Мне не спокойно, Дань.

Я отлично ее понимаю. Я чувствую то же самое – странную зудящую тревогу, которая подтачивает мою уверенность изнутри.

В палатке немного теплее. Я достаю термос с кипятком, Катя заваривает чай и раскладывает бутерброды, на которые мы набрасываемся не хуже вечно голодной Беллы. На десерт нам достается пара энергетических батончиков и шоколадка.

После еды разговаривать не хочется, зато ужасно хочется спать. Но Катя считает иначе:

— Царевич, мы не можем лечь спать, пока у нас нет плана, – заявляет она.

— А нам нужен план?

— Всем нужен план, Даня!

— И что ты предлагаешь? – спрашиваю я, хотя отлично знаю, что она скажет.

— Я предлагаю вернуться к последней разметке и поехать в другую сторону.

— А я предлагаю завтра утром поехать обратно.

Дорогу на базу мы найдем.

— Окей, – внезапно легко соглашается подруга. – И пусть все предыдущие усилия будут зря. И хромая лапа Роузи, и вывихнутое плечо Зои. Действительно, зачем все это было нужно, если можно просто повернуть назад?

— Ты издеваешься, Кать? – Я смотрю на нее и не верю. Куда делась разумная, практичная девица, которая всегда тормозила Юльку с ее глупыми идеями? Если кто и мог понять меня, так это Шарапова! И она говорит, что возвращаться нельзя?

— Нельзя просто так сдаться, Даниил! Это важно для Зои и для “Медвежьего угла” тоже. Ты хочешь, чтобы все, кто следит за нашей упряжкой, узнали, что ты сдался? Ты, который обещал рыдающей Зое, прийти к финишу!

— Кать, тебе не кажется все это глупым?

— А тебе не кажется трусостью взять все и бросить?

В тусклом свете карманного фонарика видно, как от возмущения раскраснелись ее щеки и яростно блестят глаза.

Я собираюсь ответить что-то нейтральное, чтобы закончить этот глупый спор, отложить его хотя бы до утра, но вдруг слышу далекий собачий лай. Катю еще распирает от несправедливости, она открывает рот, чтобы продолжить разговор, но я подношу палец к губам, призывая ее к молчанию.

Она смотрит на меня, ничего не понимая, а потом еле слышно произносит:

— Собаки?

— Да, – так же тихо отвечаю я. – Давай-ка на выход. И фонарик погаси. Знать бы еще, кто это…

На улице Сильвер и Лаки встревожены не на шутку. Сильва утробно рычит, приподнимая брыли. Собаки подходят все ближе.

— Кать, бери девчонок и иди в палатку, – тихо прошу я. – Они тебя послушают, а за сушки и печенье будут прислуживать вечно. И Гека с Чуком забери. С этими ты управишься. Держи, пожалуйста, телефон поближе. Он тебе пригодится.

— Думаешь, это чужаки? – шепчет Катя.

— Лишь бы не волки, – отвечаю я.

Потому что волки – это действительно страшно, а мы даже костер не развели.

Но это не волки.

Наверное, если бы мы ушли с лыжни немного в лес, он бы нас проскочил. Со своими собаками я бы договорился.

Но мы стоим прямо на дороге. Нарты несутся на нас, и я слышу бесконечный призыв:

— Вперед! Пошли! Вперед!

Сильва рвет поводок, срываясь на бешеный лай. Лаки вторит ему, но остается на месте. Джек и Лондон, готовые к атаке, замерли у моих ног.

Нарты тормозят всего в метре от нас, и я понимаю, почему Зоя спрыгнула в овраг. Этот ненормальный парень со звучным именем Марк давит. Воздух вокруг него буквальном трещит от напряжения, и я чувствую себя молодым псом, волю которого пытаются сломить.