Книга Зима, любовь, экстрим и хаски, страница 66 – Женя Онегина

— Ну и что ты смеешься? – спросил Свят немного сварливо.

Я знала, что он не сердится, но мне все равно стало неудобно.

— Прости… – пробормотала я.

— За что? За то, что никак ко мне не привыкнешь?

— Я слишком к тебе привыкла, Святослав. И это пугает. Гонка закончится, ты выполнишь одному тебе известную миссию и уедешь. А я останусь.

— Но, если я позову тебя с собой, ты откажешься, так?

— Давай закончим этот глупый разговор? – предложила я.

— Давай, – легко согласился Ремизов. – Идем, тебе еще собираться.

— И не мне одной!

Святослав только рукой махнул, не желая ввязываться в спор. И это было очень верным решением.

Я психовала. Психовала по-крупному, срываясь из-за мелочей на близких людях. Алена терпела молча. Мама, которая приехала в “Медвежий угол”, чтобы проверить здоровье собак перед пробегом, недовольно поцокала языком, едва мы оказались в моих аппаратах, и ехидно произнесла:

— Зоя, ты становишься очень похожа на своего отца. Он тоже обычно ничего не слышит.

— Отличная новость, мам!

— Надеюсь, ты сделаешь выводы? – ответила она.

— Какие?

— Ты думаешь не о том, дочь! Я знаю, как тебе дорог “Медвежий угол”. Отлично знаю. И собак люблю, не меньше твоего, но…

— Мам, хватит!

— Зоя, ты переживаешь! И перегибаешь палку! Я же вижу, что в твоей жизни происходит что-то необычное и, по всей видимости, не самое приятное, раз ты до сих пор молчишь!

— Меня бросил парень! – ответила я и с вызовом посмотрела на мать.

— Бросил кто? – не поняла моя мама.

— Вот видишь! Ты не в состоянии понять самых простых вещей! Меня бросил парень, мама!

— Где ты его нашла?

— Здесь и нашла, мам! – от обиды и несправедливости стало трудно дышать, и я добавила еле слышно: – Я такая дура, мама! – И все-таки разрыдалась.

Она обняла меня и прижала к себе. Осторожно погладила по спине, словно я очень нервная собака. Или лошадь. Я засмеялась сквозь слезы, а мама попросила:

— Давай ты расскажешь мне все по порядку, и мы вдвоем подумаем, что тебе делать дальше. И как быть. Этот парень – это Даниил Царевич?

— Угу, – протянула я, хлюпнула носом и снова разрыдалась.

— Девочка моя, – ласково произнесла мама, выслушав мой сбивчивый рассказ. – Ну что же ты такая невезучая!

Почему-то в этот раз я была с ней полностью согласна.

Даниил

На часах пять утра.

Несмотря на это “Медвежий угол” гудит как растревоженный улей. В гараже Иван, Костик и Катя загружают снегоход, нарты и остальное снаряжение в пикап. Там и палатки, и амуниция, и корм, и личные вещи. Я, конечно, подозревал, что выезд восьми собак – это обременительно. Но не настолько же! Мы едем вчетвером. Зоя, Ремизов, Шарапова и я. Зоя – каюр, Святослав страхует ее на трассе на снегоходе. Мы с Катей отвечаем за быт и комфорт собак на ночевках.

“Земля хаски” стартует завтра и продлится пять дней, при благоприятных погодных условиях, конечно. Пока каюр идет по дистанции, группа сопровождения переезжает на новое место ночевки. Две из них запланированы на туристических базах, а еще две – под открытым небом.

— Царевич! – басит Костя. – Шел бы ты к собакам! Тут без тебя рук хватает. Нечего под ногами путаться!

— Что вы вообще без меня можете сделать? – нагло заявляю я.

Это шутка, конечно. И Ванька ржет, а Костя только недовольно кривит губы. “Медвежий угол” ложится на его плечи на всю неделю, что нас не будет. Из помощников – Иван и Алена. Еще Лика обещала приехать и присмотреть за щенками. В питомнике остаются двенадцать собак. И всем требуется ежедневный выгул.