Книга Зима, любовь, экстрим и хаски, страница 57 – Женя Онегина

— Всем привет!

— О, Зоя проснулась! – воскликнул Свят.

Царевич улыбнулся загадочно, поднялся, взял меня за руку и подвел к столу. Гарик развернул ноут ко мне и сказал:

— Смотри!

Фотография была завораживающая. Стоило на нее посмотреть, и отвести взгляд было уже невозможно. На фоне бескрайнего вечнозеленого леса, посреди заснеженного плато карьера высокий парень целовал девчонку. Она сидела на красном снегоходе и в темных волосах ее гулял ветер. И столько было нежности в этом фото, и столько страсти, что от переполняющих душу эмоций в груди становилось тесно.

Он был так нежен, этот парень.

Он ее боготворил.

А она была счастлива с ним рядом.

— Ты невероятная, – прошептал Даня.

— Что это? – спросила я осипшим голосом.

— Это ты, – ответил Царевич.

— Это фото, которое уже сделало “Медвежий угол” популярным, – произнес Гарик серьезно. – В нем есть все. Потрясающий пейзаж, экстрим, молодость, красота и счастье. Вы отлично поработали, ребята. Люди поедут в “Медвежий угол”, совершенно точно поедут, чтобы найти здесь вот это счастливое умиротворение. Теперь все в ваших руках.

Мы с Даней переглянулись. Он осторожно обнял меня за плечи и поцеловал в висок.

— Мы справимся, – проговорил он твердо. – Теперь обязательно справимся.

— А я не был бы в этом так уверен… – раздался насмешливый незнакомый голос.

Я обернулась. Тявкнул и сразу же замолчал Сильвер. Мужчина, застывший в дверях, выглядел молодо. Дорогой костюм, идеально подогнанный по худощавой высокой фигуре, светлые, не тронутые сединой волосы. Чисто выбритое лицо с резко очерченными скулами. И глаза. Пронзительные темные глаза. Чужие. Незнакомые. От Царевича-старшего, а это явно был он – уж слишком Даня был похож на отца, веяло силой. И, черт возьми, я вдруг поняла незнакомую девочку Нику, которая подчинилась этому взгляду. И этому голосу.

Даниил вздрогнул, прижал меня к себе крепче и тут же отпустил.

— Ну здравствуй, папа! – произнес он, и столько было горечи в его словах, что я нашла его ладонь и сжала в своей. Просто чтобы поддержать.

— Здравствуй, сын! – ответил Царевич-старший. – Рад видеть тебя живым и невредимым.

— Да ну? – усмехнулся Даня. Нехорошо так усмехнулся, зло. – Какими судьбами вы к нам, папенька?

Гарик попытался подняться, но Святослав положил ему на плечо руку, вынуждая остаться на месте.

— Здравствуй, Денис! – произнес он. – Не знал, что ты планировал посетить “Медвежий угол”.

— Привет, Свят! Да я и сам не знал, пока вчера мне не позвонила одна хорошо знакомая девица и сквозь рыдания сообщила, что мой сын пропал в лесу. Без вести.

Даня презрительно фыркнул:

— У кого-то слишком богатое воображение, пап!

— У ребят сломался снегоход, а мобильная связь из-за метели работала с перебоями. Вот и вся история, Денис, – сказал Святослав. – Здесь не Сочи. И нет черных трасс. И лавины тоже не сходят. А у ребят голова на плечах есть. Кстати, это Гарик. Я тебе о нем рассказывал, но познакомить пока не успел. Гарик, это Денис Александрович Царевич, владелец “Медвежьего угла” и отец Даниила.

Гарик все-таки поднялся и протянул руку.

— Можно просто Денис, – Царевич-старший ответил на рукопожатие. – А кто эта юная особа? – спросил он и улыбнулся. И от этой улыбки я немедленно покрылась мурашками с головы до ног.