Книга Зима, любовь, экстрим и хаски, страница 42 – Женя Онегина

Мне сразу стало стыдно. За глупые нелепые обиды, за то, что только фыркаю, а не помогаю, хотя поднять “Медвежий угол” в моих интересах в первую очередь. Моя нелепая ревность к Царевичу в этот момент показалась мне безумно детской, глупой и наивной, и я снова отчаянно покраснела. А потом вспомнила Юлю, выходящую из дома охотника, и под ребрами отчаянно заныло от какой-то бессильной злой обиды. Он был мне никем, худощавый заносчивый мальчишка. Не очень красивый, и не очень уверенный в себе. Я вспомнила, как прижималась к нему в гараже совсем недавно, слушала, как стучит его сердце, ловила его дыхание на своей коже. И мне стало больно. Так больно, что…

— Дальше самое интересное, Дань! – Бодрый голос Ивана заставил меня вздрогнуть и отвлек от ненужных мыслей.

Стало жарко. Я рвано выдохнула, сняла шапку и сделала вид, что переплетаю косу.

— С тобой все в порядке, Зоя? – спросил Царевич.

— Угу! – ответил за меня Иван.

И я была безумно благодарна ему за это.

Затрещала рация, мы услышали голос Оли:

— Вань, гости подошли на ресепшен. Заполняют документы.

— Иду, – ответил Ваня и добавил, обращаясь к нам: – Я пошел встречать Святослава и ребят. Потом подберем амуницию. И придем сюда. Зоя, подгони пока машины к спуску. Дань, можешь ей помочь, если есть желание.

— Иди, мы разберемся! – сказала я и протянула Дане шлем. – Ну что, Царевич, прокатимся до спуска?

— А собственно, почему нет? – усмехнулся Даниил и взял предложенный шлем.

Амуниция для длительных прогулок на снегоходах представляет собой термобелье, полукомбинезон, куртку, высокие утепленные сапоги, флисовый подшлемник, шлем и перчатки. Главная проблема заключается в том, что в мороз забрало быстро запотевает и его приходится поднимать или же использовать только очки. Снегоходы я обожала. Была в них какая-то фантастическая легкость, почти ощущение полета. Возможно, похожее чувство испытывают горнолыжники, сама я на лыжах никогда не стояла, но именно снег дарил мне это ощущение свободы. Блестящий, летящий, невесомый. Невероятно яркий и прозрачный одновременно.

От гаража до старта было метров сто, не больше. Я закрепила карабин ключа зажигания на куртке, надела шлем и перчатки, села на снегоход и завела мотор. Он заурчал равномерно и немного недовольно, словно Альбус, которого разбудили не вовремя.

— Со мной поедешь или здесь останешься? – спросила я.

— За тобой.

— В смысле? Ваня сказал, что ты не ездил. И меня поэтому позвали.

— Ну проехать метров пятьсот по прямой смогу. Думаю, что и больше тоже. Но Ване нужен напарник. На это я не гожусь. Опыта нет. Да и вообще с техникой я не очень.

— Я помню, тебя укачивает.

— Вот зачем ты сейчас напомнила?

— Из вредности. Наверное.

— Воронцова, почему ты такая колючая? Я ведь всей душой. К тебе и к этому месту.

Я попыталась сделать вид, что за ревом мотора ничего не услышала. Глупо, конечно. Не придумав ничего лучше, я решила сбежать, направив снегоход к выходу.

Даже короткой дороги хватило, чтобы почувствовать, как в кровь поступает адреналин. Я остановилась у ворот “Медвежьего угла” и жадно вдохнула морозный воздух.

Это какой надо было быть дурой, чтобы заставлять себя упрашивать?

Всем нам иногда нужен отдых. Так почему я снова и снова отказываю себе в такой малости?