Книга Зима, любовь, экстрим и хаски, страница 15 – Женя Онегина

А потом…

— Тема… – мой собственный голос кажется мне чужим, незнакомым. Горло саднит, и становится трудно дышать. Мокрая от пота футболка противно липнет к телу. – Тем…

Слышатся торопливые шаги.

Где-то рядом хлопает дверь. Яркий свет разрывает царящий в комнате мрак. Я пытаюсь приподняться на подушке, но у меня ничего не выходит. И я без сил падаю на кровать.

— Данька?! – радостно восклицает друг. – Очнулся?

От его звонкого голоса моя голова готова расколоться на части. На много частей. Я недовольно морщусь и снова пытаюсь подняться. От холодного света лампы начинают слезиться глаза. Я делаю вдох, чтобы ответить, но захожусь кашлем. В горле пересохло.

Артемий протягивает мне кружку. Я жадно пью, и теплый горько-кислый морс с каждым глотком возвращает меня к жизни. Рядом с кроватью скулит Сильвер. Я протягиваю руку, чтобы потрепать его за ушами, но верная псина тут же принимает это за приглашение забраться ко мне в постель. Огромная горячая туша ложится мне на грудь и начинает вылизывать лицо.

— Сильва! Фу! – хриплю я. – Сильвер, уйди!

— Сильвер, брысь! – рявкает Артемий.

Хаски недовольно ворчит, но отступает и ложится у меня в ногах.

— Ты как? – спрашивает друг.

— Хреново, – отвечаю я честно. – Как будто бульдозер по мне прошелся. И как я здесь оказался, я не помню.

— Тебя Костя притащил, – говорит Артемий и явно ждет, пока я что-нибудь вспомню.

— Нас на ужин позвали, потом я рассказал про рекламный тур… И все. Меня пытались отравить?

Темка смеется, но как-то невесело.

— Это первое, что я подумал, брат, когда ты свалился под стол, – признается он. – Но все оказалось проще, Дань. У тебя грипп. Температура была за сорок. Алена с тобой ночь сидела, компрессы меняла. Пока ты бредить не прекратил.

— Алена?

— Жена Костика, милая такая девчонка. Блондинка, – напоминает мне друг и смотрит с интересом. – Уютная такая.

Алена вспоминается легко. Но щеки тут опаляет жаром, а следом и всю мою изрядно помятую тушку снова бросает в пот. Сильвер недовольно скулит в ногах.

— Черт, – бормочу я. – Едва знакомая девица возилась со мной всю ночь… Ночь же?

— Ага, тебя после трех где-то отпустило. Зойкина мама сказала, что если температура не начнет спадать, то скорую вызывать. Но мы справились!

— Зойкина мама – врач?

— Ветеринар, – усмехается Артемий.

Я смеюсь вместе с ним. Сильвер смотрит на нас своими разноцветными глазами явно осуждая.

— Голодный? – спрашивает Тема.

Я прислушиваюсь к себе.

— Есть немного. Но сначала ванная.

— Тогда вставай. Я за тобой посмотрю, а то еще рухнешь. А потом схожу в большой дом за едой. Алена обещала на нас приготовить.

В большой дом за едой… Звучит так, будто мы оказались в огромной усадьбе. Хотя в этом есть доля правды. “Медвежий угол” – чье-то любимое детище, которое явно по недоразумению купил мой отец. Наверное, базу продали за бесценок. За долги. Нужно не забыть спросить!

Признаться, сначала у меня были опасения, что горячей воды в кране не будет. Но ванная комната, пусть и немного тесная, выглядела вполне современно и чисто.

После душа сил хватает только на то, чтобы доползти до кровати и надеть домашние штаны и лонгслив. Есть не хочется совершенно.

Но стоит мне прикрыть глаза, как за дверью раздаются возбужденные голоса. Кто-то явно с пристрастием пытает друга. Тот отбивается, но как-то вяло. На шум из-под моей кровати вылезает Сильвер, он нетерпеливо ноет, а уши стоят торчком.