Книга Немного больше, чем любовь, страница 96 – Женя Онегина

— Это все из-за меня, – пробормотала Алька, поднимаясь на палубу.

— Ну вот, теперь вся команда в сборе! – воскликнул Ян и громко и со вкусом выругался.

Пашка сидел на качелях в саду. Рядом, положив голову ему на колени, тревожно дремал Бин. В его преклонном возрасте чехарда, начавшаяся в коттедже «Чайка» с рассветом, была слишком тяжелым испытанием. Мистер Дарси устроился на траве в паре метров от них и жалобно поскуливал. Его выгнала из дома тетя Лиза, запретив даже смотреть в сторону свадебного платья. Пышную фату пес почему-то особенно невзлюбил. В тени яблонь дядя Алекс и Елисей пили кофе: каким-то образом им все же удалось пробраться на кухню и утащить пару бутербродов. Агате же с утра кусок в горло не лез.

Где-то под крышей веранды привычно выл Снежок. Чем старше становился кот, тем меньше он любил людей. А сегодня в коттедже с самого утра царил кавардак, хотя церемония должна была начаться ближе к вечеру.

Агата аккуратно опустилась на качели рядом с братом.

— Спасибо! – сказала она просто.

Но Пашка промолчал. Только пожал плечами, показывая, что услышал.

— Ты злишься на меня? – спросила Агата.

— А есть за что? – юноша по-прежнему смотрел перед собой.

Агата не знала. Она вообще ничего не знала. Убежать от мамы, а потом – и от тети Лизы оказалось непросто.

— Что у тебя с Алей?

— Ничего. Мы друзья, – Пашка снова пожал плечами и добавил тихо, – лучшие друзья.

— А что по этому поводу думает Аля?

— Ничего не думает, – огрызнулся Пашка и засопел сердито, словно Снежок, загнанный собаками на шкаф.

— А Аля думает так же? – повторила Агата.

— Ты не отстанешь?

— Если очень попросишь…

— Аля считает иначе… – Пашка тяжело вздохнул, – но она не Эльза. Она другая.

— Лучший друг. Я поняла, – Агата противно захихикала, изображая Елисея.

Паша вымученно улыбнулся.

Дождь пошел после обеда. Мелкий, колкий, несмелый, он сменился отголосками гулкой грозы, что неслась к острову с запада. Дядя Александр с тревогой вслушивался в прогноз погоды, который передавали по радио.

— Дождик – это всегда к счастью, – заметила тетя Лиза, бросив на племянницу обеспокоенный взгляд.

«Дождь – это всегда к счастью», – два часа спустя повторяла про себя Агата, глядя, как украшенную лентами праздничную арку трепал бессовестный ветер.

Дождь то и дело прекращался и начинался снова. Темное небо вспыхивало зарницами, и где-то вдали громыхала гроза, а море волновалось. Не шумело, не буянило, а просто тревожно билось о покатый, покладистый берег, как будто хотело дождаться наконец ответа: да или нет…

Да или нет?

Агата куталась в синюю Пашкину штормовку, наброшенную поверх свадебного платья, и изо всех сил старалась не дрожать особенно явно. Дядя Алекс неодобрительно покачал головой и в сотый раз предложил плед. Она отказалась, конечно.

Платье было милым. Кукольно милым. Не стоило даже и надеяться, что мама и тетя Лиза и в этом важном вопросе предоставят ей право голоса, – не предоставили. В кипенно-белом платье с пышной юбкой длиной чуть выше колена и рукавами-фонариками Агата казалась себе зефиркой.

Ужас…

Зато она отстояла право на церемонию на пляже…

Жених опаздывал. Неприлично опаздывал. Причину они знали: при выезде из города во время грозы упало дерево, перегородив единственную дорогу. Пашка проехал почти десять километров под проливным дождем на велосипеде, чтобы сообщить об этом. К тому же из-за урагана на всем острове выключили свет.