Книга Немного больше, чем любовь, страница 58 – Женя Онегина

Павел перевернулся на живот. Уткнувшись носом в подушку, он представил, как сжимает в объятиях гибкую фигуру Эльзы, и улыбнулся. А потом его наконец сморил сон.

— Паш! Паашааа!!! – Эрик был настойчив. – Ты так без завтрака останешься! И твои родители вот-вот должны быть здесь.

Павел Колбецкий перевернулся на спину и попытался открыть глаза. Не вышло. Все тело – от шеи до кончиков пальцев на ногах – нещадно болело, словно он не гулял на празднике накануне, а всю ночь разгружал вагоны. Паша с трудом сдержал готовый сорваться с губ стон и изо всех сил потер руками глаза.

— Который час?

— Почти девять, – слишком бодро ответил Эрик и возмущенно заметил: – Ты же раньше меня вернулся!

— Ночка выдалась та еще… – прохрипел Пашка.

— Эльза? – почему-то шепотом спросил друг.

— Эльза. И не Эльза тоже, – юноша замолчал, пытаясь прикинуть, что можно рассказать другу. – Я встретил старого знакомого. Старого знакомого моей семьи. И мы сегодня обедаем вместе.

— Аааа, – протянул Эрик. – Понятно.

Но было видно, что ему ничего не понятно.

Павел сел на кровати и зевнул.

— Как же спать хочется! – произнес он недовольно, прикрывая ладонью рот.

Эрик фыркнул и поторопил друга:

— Вставай уже. Говорят, сегодня на завтрак французские булочки с карамельной начинкой.

— Уже бегу! – сонно отозвался Павел и скрылся в ванной комнате.

В столовой было на редкость тихо: кто-то лениво ковырялся в своей тарелке; другие, наоборот, не желая тратить время на перекус, на ходу выпивали чашку кофе и торопились в город, чтобы встретиться с родными или поучаствовать в праздновании Майского дня.

Пашка и Эрик, нагрузив подносы едой, сели за столик в самом углу. Паша быстро, практически не жуя, проглотил яичницу с беконом и теперь примерялся к первой булочке, придвинув к себе поближе кофе.

— Так все-таки Эльза… – протянул Эрик многозначительно и положил в рот кусочек блинчика с мясом.

— И Эльза тоже, – не стал отпираться Павел. – Вроде как предложила мне встречаться.

— А ты? – Эрик тут же забыл про завтрак и уставился на соседа, ожидая подробностей.

— А что я? – Пашка усмехнулся. – Как будто ей можно отказать.

— А ты… Ты бы смог?

— А сам как думаешь? Это же Эльза! – Павел сделал страшные глаза и рассмеялся, увидев удивленное лицо друга. – Ладно, мне пора. Родители будут с минуты на минуту! Эрик, только, пожалуйста, никому!

— Могила, брат! – заверил тот.

Пашке очень хотелось ему верить.

Когда знакомый синий пикап свернул с шоссе на подъездную дорожку к корпусу, Павел был полностью готов. На нем были голубые джинсы, светлый джемпер и кроссовки. В руках юноша держал штормовку. Несмотря на яркое солнце, погода могла ухудшиться в любой момент. Рыжие волосы заметно отросли и падали ему на глаза. Иногда Пашка недовольно смахивал их со лба рукой, но на самом деле он сам ужасно нравился себе с такой прической.

Лизавета Колбецкая вышла из машины раньше, чем ее муж заглушил мотор. Пашка шагнул к матери и позволил ей, слегка неловко, обнять себя. Он уже был на голову выше ее, но от знакомого с детства запаха ее волос – таких же рыжих, как его собственные, – на глаза вдруг набежали слезы. Черт возьми! Ему почти семнадцать!

— Здравствуй! – мама почувствовала, как напряглась его спина, и отстранилась, пытаясь заглянуть ему в глаза.