Книга Немного больше, чем любовь, страница 48 – Женя Онегина

— Ну же, Дарси, дружок, пусти меня, – уговаривал Алекс собаку.

Агата открыла глаза и недоверчиво спросила:

— Дядя?

— Да, девочка моя, – произнес Александр.

Он устало опустился на пол рядом с ними, облокотившись спиной на стену, и позволил себе прикрыть глаза.

Дождь наконец закончился.

Николай Орлов в светлом костюме и начищенных ботинках легко спрыгнул на палубу прогулочного «Флиппера» и обернулся к Агате. Она попыталась свободной рукой приподнять полы длинного вечернего платья цвета индиго, прежде чем сделать следующий шаг, но все равно споткнулась. Он не дал ей упасть – подхватил на руки и аккуратно усадил на обитый белой кожей диван на корме.

Нежно коснулся ее губ своими, и она ответила, обняв его за плечи.

— С днем рождения! – прошептал Николай, разрывая поцелуй.

— Спасибо, – улыбнулась в ответ Агата.

Сегодня ей исполнилось восемнадцать. Через два года Николай получит университетский диплом – и они поженятся. И тогда он увезет ее из коттеджа «Чайка».

Послышались шаги: Елисей торопился к ним, держа в одной руке бутылку с шампанским, а в другой – поводок. Дарси несмело подошел к краю причала и жалобно заскулил. Елисей бесцеремонно схватил его за шкирку и опустил на палубу. Пес огрызнулся, брезгливо отряхиваясь, и отправился к хозяйке.

— Агата, это тебе, – брат протянул ей увесистый сверток, перевязанный бечевкой, – сегодня утром принесли, пока тебя не было.

Девушка нетерпеливо разорвала коричневую оберточную бумагу – и замерла: в ее руках было издание «Гордости и предубеждения» Джейн Остин с акварельными иллюстрациями Чарльза Эдмунда Брока.

На колени упал сложенный вдвое листок бумаги. Он пах табаком и, почему-то, грозой. Короткая надпись на нем гласила:

«На память. Любимой. От пирата».

Нервы сдавали. Его трясло от одной только мысли об этой глупой затее. От того, что он собрался выйти в море в ночь, солгав лучшему другу. От того, что так ничего и не рассказал родителям. О том, что «Флиппер» Берга может постичь участь катера Ильинского, Павел старался не думать. Он просто оделся потеплее, нашел шапку и варежки, закинул их в рюкзак, следом отправил в него шоколадку и бутылку с водой. А то мало ли что…

Идти по спящему городу к марине было неприятно. И как-то тревожно. Пашке казалось, что кто-то пристально наблюдает за ним издалека. И от этого неприятного, вязкого чувства хотелось прибавить шагу.

Алька и Инга, обе укутанные в свитеры и штормовки, ждали его в условленном месте недалеко от понтона. Потом Инга просто отвела их к «Флипперу», одной из многих моторных яхт, пришвартованных в марине. Девушка легко спрыгнула на палубу, привычно, не обращая внимания на небольшую качку, прошла к корме, и приподняла одно из расположенных там сидений. Оглянулась и прошипела:

— Сюда! Ну же! Быстро!

Алька бесстрашно шагнула в темноту яхты, и Паше ничего не оставалось, как последовать за ней. Отступать было поздно. Держась за перила, он осторожно спустился по трапу вниз.

В руках у Инги блеснул ключ, самый обычный, похожий на ключ от шифоньера. Тихо щелкнул замок, и дверь распахнулась, пропуская ребят в каюту.

— А теперь сидите тихо! Как мышки! – шикнула Инга и аккуратно прикрыла дверь.