Книга Миллиардер на перевоспитании, или как укротить эгоиста, страница 12 – Ани Марика

— Какая тебе разница, кто будет чинить забор? — заводится мужчина.

— Большая. Ты там соловьём разливался, задвигал, что строитель. Вот и построй. А иначе… — оттолкнув его, выхожу из закутка. — Представляешь, деда…

Меня за локоть перехватывают и грубо разворачивают.

— Хорошо! — рявкает шёпотом.

— И заплатишь моральную компенсацию.

— Обломишься и десяткой, которую я уже дал.

— Так вот, дедуль… — опять отворачиваюсь.

— Ладно, вымогательница! — прилетает в спину. Победно усмехнувшись, поворачиваюсь к нему. — Сколько?

— О нет, деньги мне не нужны, — качаю головой. — Купишь расходные материалы и необходимые лекарства для ветеринарного пункта.

— В этой глуши есть ветклиника? — удивлённо кривится Артур.

— Представь себе.

— Васька! — вспоминает обо мне дед. — Чего молчишь? Кто это сотворил?!

— Какой-то придурок на красной газели, дедуль, — жалобно тяну, подходя ближе. — Представляешь, снёс тут всё. Меня чуть было не того…

— Чего «того»?.. — чешет репу старик. Спохватившись, разворачивается и хватает за руки: — Почему не кричала? Надо срочно Павла вызывать и фоторобот составлять. Ты его запомнила?

— Да не этого, деда. Чуть не задавил, во. А потом так же быстро укатил. Но я так испугалась. Побежала рассказать, а у вас там собрание. У него номера были городские. Наверное, сбился с пути. Не найти его уже.

— Тьфу ты, пугаешь старика, — машет шляпой на меня дед. — Нет, ты видишь, Артурчик, что делается-то. Средь бела дня. Сиренюшку мою…

Закатываю глаза и фыркаю. Вот так всегда. За дерево своё волнуется больше, чем за внучку родную.

— Не волнуйтесь, дед Василий. Я вам забор починю мигом, — встревает мужчина. — И сирень поправим. Или новую посадим. Саженцы привезём.

— Я ж забыл, старый совсем. Внучка моя, Василиса, — вспоминает обо мне старик и поворачивается. — Двадцать пять лет. Не замужем. С высшим образованием. Училась в столице. Закончила с красным дипломом.

— Так, дед, чё началось? — рычу я.

— А это Артур. Внук моего лучшего друга. Помнишь, я рассказывал про Ваню Ворона? Ты, кстати, женат?

— Нет, — отвечает мужчина, оценивающе осматривая меня.

— Замечательно, замечательно, замечательно…

— Ещё раз произнесёшь это слово, огрею лопатой, — перебиваю я, раздражаясь сводническим замашкам деда.

— Чудненько, — выпаливает дед и, подхватив под локоть мажора, тянет в дом. — Поужинаем сейчас. Васька очень хозяйственная. Страсть как любит готовить. А блюда какие вкусные у неё. Пальчики оближешь.

Врёт он. Ненавижу готовить.

Под мой обалдевший взгляд старик уводит наглеца в дом. И всё нахваливает и нахваливает. Прямо у крыльца поворачивается?

— Васька, сбегай за беленькой, помянуть надобно лучшего друга. Почти брата. И найди ключи от соседнего дома. Артурчик остаётся.

— Не надо молодую незамужнюю девушку никуда отправлять, Василий Никитич. У меня в машине есть. Правда, не беленькая, — опять встревает этот, чтоб его.

Глава 5. Артур

Я просыпаюсь ранним утром от ора петухов за окном. Застонав, сажусь на скрипучей кровати в чужом доме. Голова гудит, во рту сухо как в пустыне. Похмелье даёт о себе знать.

Ладонями чешу лицо, вспоминая вчерашний ужин. Двадцатилетний шотландский хорошо пошёл. Дед Василий всё вспоминал и вспоминал. Рассказывал о своей бурной юности, а я слушал те самые истории, что рассказывал мне мой дед. И не смел прервать. Нашло что-то на меня. Видно, я вправду скорблю по деду. Ведь он заменил мне отца. Был единственным авторитетом.