Книга Ловелас. Том 3, страница 95 – Илья Взоров

— Берни молодец — согласился Синклер — Разговорил её, раскрепостил. Мы отобрали лучшие снимки из ста дублей.

Я еще раз поразглядывал близняшек. В груди разливалось тепло — предчувствие триумфа.

— Поработали просто отлично, парни. Снимки — бомба. Эти рыжие бестии с такими формами… Да вся Америка будет вырывать второй номер друг у друга из рук! Мы не просто выпускаем второй номер, Фрэнк. Мы создаем новую религию.

* * *

Не успели уйти от меня журналисты, как пришел Аарон Штейн.

Ровно такой же, как всегда: тёмно-серая тройка, чистая, отглаженная, но видавшая виды; в руках — потёртый кожаный портфель, которому, навскидку, лет двадцать. Похожий на свои выступления носил Жванецкий на свои выступления. Лысая голова блестела в свете люстры, седые брови торчали в стороны двумя кустиками, а из-под них смотрели те самые внимательные глаза — взгляд старого ребе, которому уже всё про этот мир известно, и ничего хорошего он от этого мира больше не ждёт.

— Кристофер, — сказал он без приветствия, как всегда. — На пять минут. Дело срочное.

— Слушаю

Юрист раскрыл портфель, достал плотный белый конверт с государственной символикой. Орёл, ленты, звёзды — вся эта американская геральдика, от вида которой сразу вырабатывался условный рефлекс «жди гадости».

— Официальный ответ почтовой службы Соединённых Штатов, — Аарон положил конверт на стол. — На наше заявление о включении журнала «Ловелас» в реестр изданий, разрешённых к рассылке по подписке. Отказ. Закон Комстока, статья третья, пункт гестой. «Печатные материалы непристойного содержания, способные оскорбить общественную нравственность.» Подписано лично заместителем генерального почтмейстера.

— Что же… Ожидаемо.

Я развернул письмо. Тяжёлая, благородная бумага. Текст — короткий, сухой, чёткий. Эти ребята любят свою работу.

— Сколько у нас уже подписчиков, Аарон?

— Последние цифры, что я видел вчера, — он чуть помедлил, — больше сорока тысяч. Около сорока двух, если быть точным. Утренняя почта добавила ещё семьсот.

Я внутренне застонал.

Сорок две тысячи. По семьдесят пять центов с каждого. Это — моментально посчитал внутренний калькулятор — больше тридцати одной тысячи долларов гросс. На рассылку почтой по их же тарифу — два, ну три цента за номер при втором классе. Округлим вверх: тысяча двести. Подоходные налоги, бухгалтерия, обработка чеков — ну ещё штука. Чистыми с подписки выходит тридцатник в месяц. Без посредников. Без Хью с его дистрибьюторской хваткой бульдога — а он, так-то, забирает треть с цены каждого журнала, который проходит через его ларьки. И все это без авиапочты. Без скандалов на лотках.

Подписка — это золото.

А если подписчиков будет сто тысяч? А если двести? Это моя финансовая нирвана. Это та самая подушка, на которой я смогу спать спокойно даже в случае войны с Херстом.

И вот эту подушку Дядя Сэм только что вышиб у меня из-под головы.

— Подавайте в суд, — тяжело вздохнул я. — Завтра же.

— Готовлю иск с прошлой среды, — Аарон тонко улыбнулся, словно подтверждая, что догадывался про мою реакцию. — Подадим в окружной суд Калифорнии.

— Может второй номер мы им всё-таки попробуем закинуть? Небольшую партию, тысяч пять. Вдруг проскочит?

Аарон задумчиво потёр подбородок, и я увидел, как у него в глазах включилось это его юридическое — медленное, как у шахматиста, перемалывание вариантов.