Книга Ловелас. Том 3, страница 96 – Илья Взоров

— Разве что в какую-нибудь непрозрачную обложку запихнуть? — сказал он. — Дополнительный конверт сверху, плотный, без надписей. Технически — это уже не «выставленный на обозрение материал». Почта обязана доставлять упакованные посылки, не вскрывая, если есть отметка «частная корреспонденция». Тонкий, конечно, ход. Не на сто процентов чистый.

— А если арестуют?

— Тогда нужен будет второй суд. Чтобы вернуть партию. И — по новой. Дебаты, эксперты, заседания. Напоминаю, «Смут и партнёры», которых мы наняли, берут двадцать долларов в час за старшего юриста и двенадцать за младшего. Возьмём троих — старший плюс двое подмастерьев. На один такой процесс уходит часов сто, из них половина — подготовка документов, четверть — заседания, четверть — переписка с почтой и судом.

Я быстро перемножил в голове. Сто часов, средняя ставка ну пятнадцать. Полторы тысячи на одного, четыре с половиной на троих. Накинем на экспертов, на курьеров, на разъезды… Шесть кусков. Минимум. На один арестованный тираж. И это если выиграем; если проиграем — те же шесть, плюс товар уплыл.

Я ругнулся внутри. На чистом и сочном русском.

Нация сутяжников, ёлки-палки. Адвокаты да банкиры — самые, самые главные люди в этой стране. Не нефтяники, не оружейники, не плотники-фермеры — нет, ребята в галстуках с дипломами. Суды и ссуды. Вся Америка двадцатого века, по сути, держится на двух этих столбах: один пишет иски, второй — кредитует. А ты, Кит, между ними, как баран в загоне, всё свои семьдесят пять центов цедишь по чайной ложке.

— Ладно, — сказал я вслух, отгоняя крамольные мысли. — Давайте попробуем. Непрозрачную обложку, типа вкладыша. Дополнительный картонный конверт сверху. Я скажу Ларри, чтобы провёл переговоры с типографией — пусть Самуэль предложит варианты по плотности и цене. И параллельно — иск. Бьём с двух рук.

— Принято.

— Что у нас по штатам?

Тут Аарон позволил себе выпрямиться чуть сильнее обычного. У него это значит: сейчас будет хвастаться.

— Почти все штаты, где «Ловеласа» арестовали, мы отбили. Иллинойс, Огайо, Массачусетс… Это из последнего. Везде «Смут и партнёры» предъявили наш калифорнийский прецедент, и тамошние судьи покивали и отпустили партии. Везде. Кроме Техаса.

— Что Техас?

— Судья там уперся насмерть. Выходец из баптистской семьи, в воскресной школе преподаёт. Прецедент игнорирует, ссылаясь на «местные особенности общественной нравственности». Идём в апелляцию. Окружной суд Пятого апелляционного округа. Там состав более… разнообразный. Шансы — процентов семьдесят.

— Ну Техас и так продаёт меньше всех. Это нефтяники, ковбои, баптисты. Бог с ним.

— Я бы не стал на это полагаться. Если мы один раз отступимся, остальные штаты подхватят. Прецедент должен работать в обе стороны. Поэтому — апелляция.

— Согласен. Действуйте.

Я открыл сейф — замок щёлкнул дважды, я выкатил верхний ящик. Там лежала пачка стодолларовых, перетянутая банковской лентой. Свежие, хрустящие. Я взвесил её в руке.

— Аарон. Ты на нашу вечеринку всё-таки сегодня не пойдете?

— Кристофер, — он чуть пожал плечами, и в его голосе впервые за последний час мелькнула усталость, которую он обычно прятал. — Я уже стар для этого канкана. Шум, музыка, девушки в этих ваших ушах… Я буду чувствовать себя там как ископаемый диназавр в музее естественной истории. Лучше я сегодня посижу у камина с Ребеккой, выпью рюмку шерри, послушаю Менухина по радио и лягу спать в десять.